Приехав в Москву 17 июля 1980 года, за два дня до открытия XXII летних Олимпийских игр, вместе с коллегами посетили все арены (в основном вновь построенные) и стали втягиваться в нелегкое расписание игр.
Каждому из нас выдали «Дневник участника игр XXII Олимпиады. Москва. 1980». И по итогам каждого дня где-то в половине второго ночи мы старались кратко занести в «Дневник» интересные события дня.Вот запись в «Дневнике» за 25 июля 1980 года после сообщения об успехах советских гимнастов, выигравших и командное первенство, и побеждавших почти в каждом виде: «Сегодня ночью умер наш известный актер, поэт и исполнитель своих песен Владимир Семенович Высоцкий. 28-го у нас, в пресс-центре, должен был пройти его концерт... Но он теперь не состоится...».
И советских журналистов, пишущих и снимающих, телевизионщиков и радистов, словно «смыло» на три дня из Главного пресс-центра Олимпиады. Все ушли на Таганку.
25-го была пятница. Все ждали в воскресных номерах центральных газет, в программах радио и телевидения сообщений о кончине Высоцкого. Только в «Известиях» и «Советской России» появились краткие, в несколько строк, некрологи. В остальных - молчок...
Подробности о смерти Высоцкого узнавали из передач зарубежных радиостанций. Ценители его песен пытались «прорваться» в Москву на похороны. Но их не «пущали». Да и подступы к театру на Таганке были оцеплены. На прощание шли тысячи, а десятки, сотни тысяч москвичей от прохождения с цветами мимо гроба отлучили.
Также ценителей творчества Владимира Высоцкого с большим опозданием после захоронения пустили на Ваганьковское кладбище. Только в 18.05 автор этих строк прошел мимо могилы с яркими венками, в том числе с белыми лентами от Марины Влади, с гитарой, стоявшей среди цветов.
Из беседы с одним из старожилов-москвичей узнал, что столица так многотысячно до Высоцкого хоронила только Сталина.