Елизавета Денисовна Фруктова была непререкаемым лидером среди педагогов-литераторов
В латинской фразе «Dum spiro, spero» («Пока дышу, надеюсь») выражает свое кредо заслуженная и почитаемая владимирская учительница Елизавета Денисовна Фруктова. Она универсально образованна, много знает и охотно делится своими познаниями с другими. К сожалению, пополнить сегодня кладезь знания Елизавета Денисовна уже не может ‑ она слепа.
Свет и тень
Елизавета Денисовна была уже в пенсионном возрасте, но еще работала. И вдруг заметила неладное ‑ стала хуже видеть. Болезнь прогрессировала, и учительнице пришлось уйти из школы. Врачи оказались бессильны: дали о себе знать непомерные нагрузки на глаза - стопки тетрадей, конспекты, ежегодное членство в комиссии по проверке аттестационных сочинений будущих медалистов. А сколько она читала!..
Ученики не оставляли в покое любимого педагога: уже почти ничего не видящая, она готовила их ‑ по памяти ‑ в вузы, консультируя по самым трудным темам.
Сегодня - только свет и тень. Черное и получерное. Но Елизавета Денисовна стоически все переносит. Приятельницы, бывшие коллеги, навещающие ее, так и говорят ‑ героическая женщина.
- Читать я научилась раньше, чем писать. С детства обожала поэзию, сама писала стихи, - вспоминает Елизавета Денисовна. ‑ Мама моя умерла рано, отец женился вскоре. Ласки я видела мало, и единственными и верными моими друзьями были книги.
Родительский дом
Человек жизнелюбивый, умеющий радоваться доброму слову, красивому поступку или новому дню, Елизавета Фруктова вспоминает свое детство с благоговением. Особенно дом, где родилась и выросла, ‑ во Владимире, на Нижегородской улице, рядом с Жандармским спуском. Сейчас на этом месте два больших дома ‑ напротив бывшего кинотеатра «Мир».
- Помню, - рассказывает Елизавета Денисовна, - в бабушкином доме стоял красивый старинный рояль. Обитатели дома любили музицировать, иногда играли в четыре руки.
Елизавета Денисовна ‑ дама знатного происхождения. Звание дворянина, с передачей права по наследству, получил ее прадед Иван Иванович Фруктов ‑ герой войны 1812 года, Георгиевский кавалер.
По линии бабушки Елизаветы Евгеньевны Меньшиковой, дочери известного ивановского фабриканта, их род идет от Александра Меньшикова, друга и приближенного Петра I.
Отец Лизы Денис Иванович был офицером Белой гвардии, что осложнило его жизнь при Советской власти. Мама закончила гимназию, что в дореволюционное время для девушки значило много: знание языков, литературы и искусства, музыки.
Особый склад ума
Елизавета Денисовна, как вспоминает ее ученица и коллега по владимирской школе № 29 Лидия Александровна Сибирева, была непререкаемым лидером среди педагогов-литераторов: «Она была первопроходцем в освоении творчества писателей, не изучаемых в институте, но включаемых в 60-70-е годы в школьную программу: Достоевский, Булгаков… На уроки к Фруктовой часто ходили и другие учителя-предметники: шли за чувствами, красотой. Да и просто отдохнуть душой».
У Елизаветы Денисовны в некотором роде особый склад ума ‑ размышляющий, сопоставляющий, выкапывающий когда-то давно забытое или малоизвестное. Подтверждающих примеров я услышала в ее рассказах множество.
- Давно, правда, это было, когда я задумалась: правильно ли мы трактуем «Евгения Онегина»? Например, такая строка: «Мой дядя самых честных правил…». Но так ли уж честно, правильно жил дядя Евгения? «Старик, имея много дел, в иные книги не глядел», лет сорок с ключницей бранился да мух давил. Ничего не скажешь ‑ «достойное» занятие. А когда я соотнесла Пушкинское описание дяди Онегина с одной из басен Крылова, где есть строка «осел был самых честных правил», все стало ясно.
Конечно, мы больше говорили о русской литературе, но немного ‑ и о западной, которую Елизавета Денисовна любит и знает. Но когда на журнальном столике я увидела три томика с арабской вязью на суперобложке, в который раз уже удивилась. Хайям, Низами, Махтумкули ‑ привычная для русского интеллигента, жившего в советское время в республиках Средней Азии, восточная поэзия, редко встречаемая у россиян. Откуда это?
- Мне нравятся древние поэты Востока, - ответила на мой вопрос Фруктова. ‑ Хайяма особо люблю ‑ за мудрость, глубокие философские раздумья.
И тут же прочла одно из его четверостиший:
«Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?
В чем нашей жизни смысл? Он нам не постижим».
Между прошлым и будущим
Живопись и театр ‑ две страсти Елизаветы Фруктовой, ибо их она считает родными сестрами литературы. Потому что в каждом из этих видов искусства преобладает любовь.
К театру в семействе Меньшиковых‑Фруктовых отношение было особое. Елизавета Денисовна больше всего любит оперу и драму, специально, бывало, ездила в Москву на конкретные спектакли или исполнителей. И с учениками, как вспоминает Л.А.Сибирева, она ставила пьесы изучаемых по программе авторов. Да и сама учительница была так артистична, что завораживала аудиторию ‑ детскую ли, взрослую. Один из ее бывших учеников Андрей Житинкин, сейчас московский театральный режиссер, в письме к Елизавете Денисовне так и написал: «Оставайтесь такой же артистичной».
Вообще преподаватель литературы Елизавета Фруктова была во Владимире нарасхват. Особенно после войны. Тяга к знаниям у тех, кто еще недавно рыл окопы и штурмовал рейхстаг, была огромная. Открывались дополнительные классы в вечерних школах, а для офицеров, готовившихся поступать в военные академии, в клубе им. Молотова (ныне Дом офицеров) открылась специальная школа. Е.Д.Фруктова была приглашена в нее одной из первых.
Вскоре муж Елизаветы Денисовны был направлен на работу в город Балашов Саратовской области, и она, конечно же, поехала с ним. Так что первым назначением Е.Фруктовой были такие же, как во Владимире, офицерские курсы и школа для комсостава.
Конечно, война спутала карты всех, не только мужчин. Именно в 1941 году, когда пробили набат тревоги, Лиза окончила школу. Об институте, что так мечтала, пришлось забыть ‑ его закрыли через два месяца. Пошла работать на химзавод мотальщицей. Часто мастер ставил ее в пример парням: «Смотрите, как барышня работает, учитесь». Однажды, правда, случилось непредвиденное ‑ руку девушки затянуло в станок. Спас перстень: раздробился вставленный в него камень ‑ бирюза, а рука, слегка пораненная, выскользнула. Этот старинный золотой перстень достался Елизавете по наследству от бабушки, а может быть ‑ прабабушки. Она носит его до сих пор, правда, уже без камня.
Елизавета Денисовна подошла к стеллажу, тихонечко прошлась рукой, будто погладила, по книгам, нащупала лежащий на них небольшой фотоальбомчик в бархатном переплете, протянула мне:
- Смотрите, а я буду комментировать. Вы только озвучивайте, что видите на фото…
Елизавета Денисовна рассказывала о каждом из снимков целые истории.
Вот муж, Александр Константинович Фруктов, моряк Северного флота, фронтовик ‑ с лихо выбившейся из-под бескозырки прядью волос, награжден редкой медалью Ушакова. Умница, большой эрудит, он был на голову выше других претендентов на руку Елизаветы. Он тоже дворянских кровей. Скоро и поженились, родился сын Сергей, сейчас ‑ подполковник в отставке.
Ей снова и снова хочется вернуться в прошлое, поговорить с фотографиями.
- Это мои ученики. Гриша Иткин ‑ такой умненький еврейский мальчик. На снимке ему вручают золотую медаль. Очень бедно они жили. Он часто заходил ко мне, я его подкармливала. Все в шахматы с мужем играл. Женечка Любимов ‑ известный хирург. Зина Лебедева ‑ работник в прокуратуре. Есть даже один контр-адмирал… Миша Зацепин. Разные судьбы…
Елизавета Денисовна считает, что прожила свои долгие 87 лет, как один миг. Счастливо и достойно. Ни о чем не сожалеет, ни на что не жалуется. Хотя могла бы… К примеру, на то, что вода из крана чуть течет, струечкой. И то не всегда. Везде ведерочки, кастрюльки - запас. И что горячей воды тоже нет ‑ газовая колонка не работает.
- Мелочи это все, - говорит Е.Фруктова. ‑ Главное, есть крыша над головой. И это здорово!
Мне хочется закончить этот материал тоже на оптимистической ноте. И сделать Елизавете Денисовне подарок ‑ вспомнившийся мне другой афоризм из латыни, более под стать этой героической женщине: «Dum vivimus, vivamus» - «Будем жить, пока живется». Будем жить, Елизавета Денисовна!