У истоков российской государственности

Профессионалы и любители истории даже указывают конкретное место. Вот и политолог с историческим образованием, член Общественной палаты области Роман Евстифеев предложил открыть новый год у истока русской государственности разговором о причудах нашей исторической памяти. Ищем ведь какие-то основы, истоки, национальную идею, думаем, как воспитывать патриотизм. А вот они, истоки и основы, у нас под боком...
Далеко идти не пришлось. В центре Владимира поднимаемся по улице Спасской, обходим по сугробам Спасскую церковь справа, и прямо за ее алтарной частью ‑ вот она, заснеженная окраина на крутом обрыве. Как-то летом, проводя здесь одну из «Владимирских публичных экскурсий», Роман Евстифеев и его спутники отметили еще и все признаки «мерзости запустения», захламленности, которые зимой стыдливо прикрылись снежком. Хотя место поистине видовое ‑ с него открывается великолепный вид на Успенский собор и заречные дали.
Здесь и состоялся наш новогодний разговор с Романом Евстифеевым.
- Почему мы можем считать, что именно с этого места пошла российская государственность?
- На месте Спасской церкви был дворовый храм Андрея Боголюбского. Это достоверно известно. А значит, здесь и был его двор во Владимире. Недалеко, близ Георгиевской церкви, был двор его отца Юрия Долгорукого, поэтому и церковь стала называться Георгиевской (Юрий это и есть русский вариант имени Георгий). А вот здесь, на обрыве с прекрасным видом, был двор князя Андрея Боголюбского.
- По-моему, это не новое открытие, а факт, давно известный историкам?
- Да, этот факт давно известный. Я собрал целую подборку исторических источников и литературы. Все историки, которые об этом писали, говорили, что Андрей Боголюбский повернул ход русской истории, это один из крупнейших государственных деятелей не только России, но и Европы. Это написано везде. Об этом писали все, начиная с Соловьева, Ключевского, и даже советские историки на это указывали: деятельность Андрея Боголюбского - поворотный этап в развитии российской государственности. Но почему-то мало кому приходило в голову, что этот факт нужно как-то по-особому оценить, «раскручивать».
- А резиденция князя в Боголюбове, более известная?
- Несколько резиденций - это вполне нормально. Но Боголюбово князь Андрей построил позже, а сначала жил здесь, вот на этом месте. Потом здесь стал княжить, а после разгрома Киева он стал первым князем, который мог претендовать на Киевский престол, но поручив сыну взять и разорить Киев, не поехал туда, а остался здесь, перенес сюда политический центр Руси. Конечно, ситуация была очень сложной. На роль центра претендовали и другие земли. Но все в итоге сложилось так удачно, что политический центр Северо-Восточной Руси оказался здесь. Андрей был талантливым дипломатом, переговорщиком, даже писал что-то сам, книжником был.
- В чем причина такого забвения этого места, где мы находимся? Может быть, в кознях Москвы, когда-то маленького городка Владимирской земли, а потом возвысившегося?
- Нет, никакие тут не козни. Мне кажется, что причина в нас, в нашем сознании. Мы никак не можем понять, что Россия это не только Москва, Петербург и еще два-три больших города. Причем мы знаем и постоянно повторяем, что Владимир был столицей Руси. Но осознаем ли мы, что это важнейший факт?
Не просто столицей был Владимир, а первой столицей Северо-Восточной Руси, заложившей весь уклад нашей государственности. И вот здесь, скорее всего, князь Андрей думал, смотрел на эти дали, на юг, где там, далеко, Киев, и решил все-таки, что центр будет здесь.
- Мысль о важности этого места уже звучала в последние годы, с вашей подачи в том числе. Кого-то она еще увлекла, кроме нескольких интеллектуалов?
- Мне кажется, да. И в органах власти появились приверженцы того, что надо как-то по-особому ценить нашу историю и связанные с ней места. Мы же ничего не придумываем, мы говорим о фактах. Но только для их осознания надо поменять что-то в голове, в мышлении. Здесь началась российская государственность, а князь Андрей Боголюбский - ее основатель. В Европе воздают должное императору Фридриху Барбароссе, а ведь Андрей Боголюбский был равен по влиянию Барбароссе.
- Между ними, кстати, были контакты, не так ли?
- Да, видимо, была переписка, и взаимные подарки, и дипломатия. Сюда приезжали южнонемецкие мастера, которые и внесли свой вклад в самобытность нашего белокаменного зодчества, в том числе Успенского собора. Это не чисто византийское или киевское зодчество, а с влиянием немецких традиций, пожалуй, единственное в таком виде. И такое было возможно только при Боголюбском - уникальное слияние традиций архитектуры.
- То есть окно в Европу прорубать тогда никто не думал, оно при Андрее было открыто?
- Да, были хорошие связи. По-видимому, тогда мы не сильно отличались по политическим, экономическим и социальным отношениям от Западной Европы.
- Чем особенно важно осознание того, что здесь был первый центр российской государственности?
- И тогда, при князе Андрее Боголюбском, и сейчас мы переживаем переломный момент. Еще недавно мы были единым государством ‑ и с Киевом, и с Арменией, где вообще возникло одно из первых государств в истории человечества. Была и основная историческая теория, что киевское государство - это первое древнерусское государство на территории СССР и не надо что-то еще разрабатывать. Потом времена изменились. Сейчас Киев совершенно самостоятелен, к сожалению или к счастью, ‑ не знаю... Поэтому говорить о том, что российское государство зародилось в другом государстве, наверное, нехорошо. И неправильно. История реально разветвилась, и оказалось, что совсем не та государственность в Киеве зародилась, и она там в конце концов обособилась. Надо искать наши корни. Государственность Северо-Восточной Руси сильно отличалась от киевской, что особенно стало заметно при Андрее Боголюбском. Его историки называют «первым самовластцем» России. В Киеве обычно шла борьба за власть между группой князей-претендентов. Они интриговали друг против друга, воевали, устраивали заговоры, отравления. Кто прорвался так к власти, тот и главный. И только Андрей Боголюбский первым сказал: хватит, власть будет у одного князя и она будет передаваться по наследству. Он хотел прекратить усобицу и создать совсем другое государство.
- И эти мысли приходили к нему именно на этом месте.
- Здесь или поблизости, это в принципе неважно. Ясно одно ‑ что церковь при его дворе здесь была, он сам на этом месте бывал. И вот еще что я недавно прочитал: слово «дворяне» (вернее, «дворане») впервые было упомянуто в Лаврентьевской летописи при описании убийства Андрея Боголюбского. Тогда «дворанами» назвали Кучковичей, которые были «милостниками» при дворе князя, а потом его и убили. Примечательно, что в первый раз «дворяне» появляются в связи с гибелью того человека, который хотел ограничить их власть. Андрей Боголюбский был авторитарным, самовластным, но думал не о собственном обогащении. А те «дворане» как раз больше думали о своем влиянии и доходах. В этом и была причина убийства.
- Ну и как можно было бы увековечить это место? Именно здесь поставить памятник Андрею Боголюбскому?
- Кому эта земля принадлежит, для меня вопрос темный. Места здесь, похоже, заповедные. (Смеется.) Место видовое, близко к центру города... Думаю, вопрос собственности на эту землю существует, но при желании его можно решить. Я обращался ведь и к чиновникам, и к представителям политических партий. Им вроде бы идея нравится, ведь если ее воплотить, она сильно укрепила бы авторитет и влияние любой партии. Но все пока на словах. Я полагаю, что истоки российской государственности мы можем увековечить без участия государства. Будем думать, как это сделать.
- Вообще есть надежда, что в год 900-летия Андрея Боголюбского идея обозначить это место во что-то реальное выльется?
- Вот мы вдвоем здесь реально открываем этот год! Видимо, так и будет продолжаться. У меня есть идея организовать людей, когда снег растает, и элементарно прибраться здесь, провести акцию по уборке. Будем собираться, приходить сюда просто как граждане, которые помнят свою историю, думают о значении событий, происходивших здесь.