«Ежели кто другого не одумавшись с сердца, или опамятоваясь, бранными словами выбранит, оный перед судом у обиженного христианское прощение имеет и просит о прощении. И ежели гораздо жестоко бранил, то сверх того наказанием денежным и сносным заключением наказан будет… Ежели оный, который имеет просить о прощении, в том упрямитца, можно оного через потребные способы к тому принудить». Так грозил закон «Воинский Артикул» (статья 152), принятый Петром I в 1715 году.
«Потребные способы», которые использовали в отношении виновного, как я понимаю, - это заключение в острог и физическое наказание. Во время царствования Петра I такой «суд» был скорым. Допускаю, что именно тогда появилась поговорка: «За худые дела слетит и голова». Петр I нетерпимо относился к матерщинникам, строго-настрого предупреждал: «От позорных речей и б... песен удержитесь». Царь не шутил, на то он и царь. Он стремился преодолеть отсталость страны, обеспечить ей национальную независимость, культурное развитие. Петр I верил во всесилие закона: им было принято 392 указа только уголовно-правового характера, в их числе - о наказании за бранные слова. Представляет интерес уже названный «Воинский Артикул» от 1715 года. Хотя закон и назывался «Воинский Артикул», но он содержал статьи о преступлениях воинских, политических и общеуголовных. Закон распространялся на все население страны («касается идо всех правителей земских»).Царь не угождал толпе, грозно гневался: «Кто имя божие... и службу божию поносит, и ругается слову божию и святым таинствам... хотя сие в пианстве или трезвом уме учинится: тогда ему язык раскаленным железом прожжен, и потом отсечена голова да будет». Беспощадная кара ожидала того, «кто пресвятую матерь божию деву Марию и святых ругательными словами поносит». Богохульника лишали «живота» (жизни) или карали «отсечением сустава» (языка). Он терял способность говорить, его называли «немым» и «безъязычным».
Подобными репрессиями в сознании народа утверждались незыблемость церкви и правила нравственного поведения. Церковь во все времена противостояла сквернословию, осуждала низменные поступки, убеждала людей в необходимости бережно относиться к слову, не забывать, что «хулитель Господа должен умереть», о чем сказано в Книге Книг. Поэтому юноши и девушки, нравственно и духовно здоровые, должны понимать только чистые, светлые, добрые слова ‑ слова путеводные!
Со сквернословием боролись все - и монархи, и духовные лица. Они вводили законодательные и религиозные запреты на непотребные слова. Отцы церкви призывали к воздержанию в «питии», «в раздражительности», «в помыслах», «в снедях» (яствах) и, естественно, в языке. Что имеется в виду: не говорить много и не говорить пустого, владеть языком и не злословить, не
празднословить, не клеветать одному на другого, не открывать тайн. Сказано, вроде бы, понятно и добавить к этому нечего. Но жизнь нередко вносит в эти правила свои нелицеприятные поправки, от которых на душе остается неприятный осадок.
В июле 1821 года Владимирская палата уголовного суда приговорила к наказанию плетьми за сквернословие… дьяка Василия Васильева. Спустя несколько месяцев эта же палата исключила из духовного звания, наказала плетьми и оштрафовала на 25 рублей… Никифора Андреева, пономаря. Жил он на Кинешемском погосте Вязниковского уезда. Его признали виновным в «произношении в церкви ругательства и дерзкие проступки противу священника Селицкого». О прегрешениях служителей церкви было сообщено министру юстиции, совмещавшему должность с обязанностями генерального прокурора России, Д.И.Лобанову-Ростовскому. Министр сделал Владимирскому губернскому прокурору замечание: доложить в Министерство юстиции ‑ лишен ли дьякон Василий Васильев духовного звания, а пономарю Никифору Андрееву «объявить, что… ко мне просьба его ни в какое уважение принята быть не может».
Тут хоть плачь, хоть смейся. Но я не осуждаю дьякона (священнослужитель третьего, низшего чина) и пономаря (лицо, в обязанности которого входит уборка алтаря). Я поведал о них без укора. Мне просто обидно за них, малограмотных. Русское сельское духовенство по своему быту, образу жизни, обычаям и привычкам всегда стояло ближе к крестьянам, к простому народу, к «подлым людишкам» («я яко наг, яко благ»). Их социальное положение сказывалось на греховных проступках. Эти «пастыри» просто не понимали того, что неудобосказуемые слова бьют всех: и тех, чьи уши слышат, и тех, кто творит сие. В те годы, о которых наша речь, за мат языки уже не прожигали, а посему греховное поведение низшего духовенства нет-нет да и случалось. Общественное мнение тогда, понятно, не изучали, но архивные материалы свидетельствуют, что дьяконы и пономари выражались иной раз «крепко».
Светлым пятном в Отечестве являлись просветители (их во все времена было много). Они не были равнодушными к культуре поведения и культуре речи, наоборот, несли в народ чистые слова, убеждали всех в том, что надо говорить правильно. Таким просветителем был историк и географ, общественный деятель В.В.Крестинин (1729-1795), о котором современному читателю мало что известно. Он был попечителем воспитательного дома в г. Архангельске, но, несмотря на удаленность жительства от северной столицы, его имя вошло в историю педагогики России. Крестинин написал педагогический труд, который озаглавил: «План всеобщего обучения всякого чина детей обоего пола». «План» направил в Сенат Российской империи. Чтобы получить представление об этой работе, просмотрим некоторые ее страницы. Пусть своеобразное наставление автора не покажется вам старомодным, ведь с нами беседует педагог и историк из ХVII века.
«Злословие, - пишет он, - наружный знак внутренней ненависти и презрения к ближнему, выражается разными в разных народах словами… Употребительная брань известных народов может быть изображена историческим пером, но наша старинная матерная брань, по причине выражаемого ею срамословия, ни в каких письменных сочинениях нетерпима в нашем народе. Добрые люди из наших предков, живших прежде нынешнего века, обличали сие злоупотребления языка письменно. Но в наш просвещенный век сей остаток древнего варварства из употребления еще не выходит. Худое воспитание наших детей достоверное есть бесчиние: детские разговоры растлеваются примерами старших людей, употребляющих матерную брань без стыда по обыкновению предков. Сверх того, злонравные служители в богатых домах дерзают обучать срамословию малолетних сынов своих хозяев вместо игрушки. То же сквернословие с большею необузданностью попускается ребятами в деревнях, обитаемых вообще безграмотными поселянами».
Вдумайтесь, пожалуйста, в слова: «...в богатых домах дерзают обучать срамословию малолетних сынов…» и далее. Не в этом ли проявляется одна из причин живучести срамословия среди народа?
Сенат Российской империи не принял «План всеобщего обучения» Крестинина. Не будем гадать ‑ отчего да почему? Отметим лишь для памяти: автор жил и творил доброе дело в эпоху императрицы Екатерины Великой, по распоряжению которой в стране было проведено генеральное межевание и составлена полная карта Российской империи. По высочайшему указу Екатерины все местные названия населенных пунктов, содержащие в себе непристойную лексику и матерные корни (представьте себе, и такое было), заменили благозвучными.
Кто знает, может быть, при составлении «полной карты империи» учли и предложение историка Крестинина из г. Архангельска о том, что «срамословие ни в каких письменных сочинениях нетерпимо». Во всяком случае, хочется верить, что так и было!
Просветительную и нравственную работу проводили также и священнослужители. Есть такая богословская книга «Сокровища духовной жизни», в ней ‑ выписки из творений святых отцов (исторических личностей) от Киприана Карфагенского (III век) до Игнатия Брянчанинова (ХIХ век). Святые отцы учили людей управлять слухом и языком, чтобы одним не принять в себя чего-то вредного, а другим не выговорить чего-то запрещённого, поскольку грех, содеянный языком, многообразен. Разгневался ли ты? Язык проверяет. Похоть ли возобладала тобою? Язык прежде всего служит тебе как бы переводчиком и переносчиком, который помогает во грехе и вводит в искушение ближних. Язык для тебя и оружие неправды, если он не от сердца говорит, но для обмана других… «Жизнь наша наполнена грехопадениями языка: срамословие, смехотворные, глупые непристойные речи, пересуды, слово праздное, лживые клятвы, ложные свидетельства (оговоры, клеветания) ‑ все это гораздо еще большее число зол - суть произведение языка. Много лежит на языке тлетворных зелий пагубы, потому что язык ‑ половина всех человеческих пороков, изрыгает ли он явное зло ‑ гнев, который в своих порывах отнимает у человека ум, или, затаив в груди коварный умысел, льет речи из льстивых уст. Храните язык ваш, чтобы безрассудно не произносить слов и не оскорблять других. Воздержание языка показывает человека мудрого. Ослабляющий бразды языка показывает, что он далеко отстоит от добродетели».
Советы о языке, сказанные отцами церкви, ‑ кладезь мудрости! Не поленимся и подытожим их советы, выберем из них самое-самое важное. Я бы выбрал следующие советы (конспективно): «Язык ‑ переводчик и переписчик, подталкивающий неразумных людей к греху; орудие неправды, причина грехопадения, половина всех человеческих пороков…».
А какие советы пришлись по душе вам?
В наши дни «отсечение суставов» за сквернословие, естественно, не практикуется (если не принимать во внимание некоторые арабские государства). Негуманно это! Да и бояться надо не физического осуждения за «черные слова», разбрасываемые вокруг, а следует опасаться «накликать на себя и близких беду». Да и потом, если отсекать за брань «суставы», Россия может стать страной немых и безъязычных. Иначе говоря, «управляй слухом и языком, чтобы одним не принять в себя чего-то вредного, а другим не выговорить чего-то запрещенного».