Эти записи вел мой отец, когда ему было 23 года. Столько сейчас моему сыну. Я не видел дневники отца много лет и сейчас чувствую себя неловко, потому что публикую все-таки дневники. Дневник подразумевает некую интимность, даже сокровенность. С другой стороны, каждый пишущий дневник не может не ощущать «человека за левым плечом». Просто писать для себя - значит, обманывать себя. Перед вами продолжение дневников моего отца.
1 апреля 1947 года
Первое апреля - никому не верь. С утра получил «из-под двери» целых три записки от разных женщин. Какая-то Маша приглашала меня вечером встретиться у метро «Дзержинская», а две инкогнито сразу приглашали в гости по разным адресам - на улицу Молотова и на Самотеку.
Я, конечно, ни на какие свидания не пошел, а пошел в институт.
Снег в Москве стаял, очень тепло. Вчера Саша Фирсов привез мне из дома фуражку, которую заботливая мамаша переправила мне из Владимира. И вчера же с Сашей и нашими девчатами ходили в театр Советской армии на «Доходное место» Островского. Сама пьеса не произвела на меня сильного впечатления, зато театр просто поразил. Думаю, это самый большой театр в столице и самый оригинальный по архитектуре. Посреди площади огромный дом с колоннами в виде правильного пятиугольника, символизирующего нашу звезду. Надстройки тоже в виде звезды, и так колонны в три этажа до самого верха. Сцена видна отовсюду, везде панно и мозаики с батальными сценами, гербами и знаменами. Шикарный буфет, в мужской комнате идеальная чистота, кресла словно перина, в них просто утопаешь.
С учебой вроде все нормально, физику и немецкий сдал на пятерки, с математикой, черчением тоже все нормально. Должок остался только по теоретической механике.
Я недоволен своей медлительностью в вопросе восстановления инвалидности. Пенсионные дела пришли в Москву более месяца назад, а я только завтра собрался в поликлинику. Предыдущий осмотр был неудачным. Врач везде мне написала, что рефлексы снижены незначительно, видимо, решила, что я симулирую, и потому не дала даже третью группу инвалидности. Дадут ли мне пенсионную книжку или нет - не знаю. Это меня волнует, потому что инвалиды освобождены от платы за обучение. Это целых 400 рублей в месяц, да еще без очереди выдают продукты в ОРСе. Сам себе дал обещание купить литр водки, если инвалидность восстановят. Только надежды мало: я теперь даже бегать могу, немного прихрамывая на левую ногу, спина не болит, осталась лишь разница в чувствительности правой и левой ног.
Недоволен я и тем, что вода в Москве-реке начала быстро убывать. Только два дня назад начался ледоход - и пожалуйста, от него уже нет и следа. Два дня назад вся Москва потешалась, наблюдая, как вместе со льдом плывут остатки домов, бревна, шкафы, багры, телята, собаки и даже заправленная кровать. И уже ничего нет.
10 мая 1947 года
Вчера у меня был замечательный день. Наконец-то получил справку об инвалидности третьей группы сроком на полтора года. Значит, я освобожден от платы за обучение, сохраняются льготы в снабжении. Получил перевод от Василия на 800 рублей, отец с оказией прислал 500 и новые бостоновые брюки светлых тонов. В комиссионке купил пару трофейных шелковых рубашек и роскошный галстук в полоску. Все это мне как подарки на День Победы.
9 мая погода была замечательная. С утра меня поздравили Толя Власов и Женя Мещерин. Мы поиграли в карты, поболтали, вспоминая военное прошлое, и отправились на шестой этаж в 141-ю комнату, где жила Люся. Часа три потанцевали, затем отправились гулять по Москве. Везде были развешены красные флаги, ходили толпы гуляющих. Многие мужички с начищенными до блеска орденами и медалями уже здорово качались и постоянно добавляли в многочисленных забегаловках. Даже московская шпана куда-то исчезла, везде одни отставники и нарядные женщины в шляпках, пальто и перчатках. Пришла странная мода: даже в жару женщины обязательно ходят в длинных пальто, шляпках и газовых перчатках. У мужчин все проще, многие еще в военном, хотя немало парней уже в модных костюмах и при галстуках.
Наш грандиозный банкет проходил в ресторане «Рига». Еды и вина было вдоволь, играл отличный оркестр, певицы и певцы охотно исполняли песни на бис и под заказ. Я всем женщинам объяснялся в любви, провожал какую-то Фаю, дремал на трамвайной остановке. Хорошо помню, как целовался с Фаей и она сунула мне в карман пиджака рубль.
Проснулся от грохота салюта. Все небо над Москвой было в огнях, зрелище фантастическое.
А вот Первомай встречал дома во Владимире. С утра с Юрием хватили по маленькой и отправились на демонстрацию. Там я нашел всех своих московских друзей: Сашу Фирсова, Витю Савина, Женьку Мещерина, Люсю и других. Мы дружной компанией влились в колонну тракторного завода. Немного поотстав, образовали как бы собственную колонну, так и прошли перед трибуной на площади Свободы. Нас даже так и сфотографировали, и на другой день в местной газете «Призыв» мы с удовольствием рассматривали сами себя.
21 июня 1947 года
Сегодня самый длинный день в году, а 6 лет назад в ночь на 22 июня началась война. Но о ней я написал в военных дневниках, вспоминать особо не хочется.
Экзамены идут полным ходом, позади уже три сданных предмета: начертательная геометрия, математика и химия. Осталось сдать еще два, и из них только физика может испортить мне настроение.
Как проходят мои дни? Вот, например, сегодня с утра я скудно позавтракал и, рассовав по карманам учебники и конспекты, на восьмом автобусе доехал до парка им. Горького. Там нашел укромное местечко прямо на берегу реки, разделся и стал учить и загорать одновременно. Недалеко от меня сушили портянки красноармейцы. Их было много, целый взвод, и они завешали своим барахлом все изгороди и заборы у берега. К тому же даже на воздухе чувствовался дух от портянок, я даже немного отодвинулся. Глядя на них, невольно вспоминал то веселое время, когда на пару с Левой Муравьевым вот так же стирали портянки о морские камни на берегу Черного моря, у Сочи, когда в бане стирали исподнее, вспомнил покрытую солью гимнастерку в Ташкенте. Мне стало жалко этих ребят. Как ни тяжела моя жизнь во время экзаменов, но жизнь в казармах совсем пропащая. Вечный страх подъема посреди ночи, марш-бросков, вечное подначальство... Сейчас я сам себе хозяин, хожу куда хочу: захотел загорать - пожалуйста, искупаться - милости просим на пляж за Окружным мостом. Мне осталось сдать всего два пустяковых экзамена, и я уже законно считаю себя студентом второго курса.
Вчера классически сдал физику. Спокойно вытянул билет, посмотрел номер в своем «каталоге» на законы Фарадея и самоиндукцию, и вытянул из соответствующего кармана две бумажки с нужными формулами. С этими же шпаргалками вышел к доске, переписал все формулы, так, что даже профессор Басманов растерялся и поставил мне «хорошо» в зачетке за первый семестр вместо второго.
После экзаменов мы с братом гуляли в Сокольниках, фотографировались. Вася учится в военной академии, денег получает в десять раз больше меня. Посему он и покупал подарки мне и всем домашним. Леньке купили китайский костюмчик, отцу портсигар, мамаше какие-то отрезы на платья. Гуляли до вечера, я проводил Василия на вокзал и распрощался, взяв с него двести рублей по-родственному.
7 июля 1947 года
Снова я в родном и милом Владимире, который после Москвы кажется раем. Без сожаления променял я театры, фонтаны, парки, метро на свою замечательную тихую террасу, где пишу, принимаю гостей, читаю. Мне все здесь знакомо до боли: скрип двери, ведущей в яблоневый сад, воробьиное гнездо под крышей, куда наша кошка никак не может добраться, мой аккуратно заправленный диван, на котором я изволю почивать до обеда, фотографии друзей и родных на стенах - все. Стоит очень сухая и теплая погода. Папаша с мамашей отбыли в Сущевский санаторий, я кое-что себе готовлю, но особого аппетита нет. В компании велосипедистов, предварительно созвонившись, ежедневно ездим на Глубокое или на Семязино, купаемся до одури, и кто-то из девчат обязательно наберет в поход съестного. Так что не голодаю.
По вечерам монтирую что-то вроде семейного фотоальбома, благо фотоаппарат я купил и уже много наснимал. Собрал фотокарточки всех членов семьи, однокурсников, знакомых, все расположил по порядку, приклеил и сам удивился, как здорово получилось. А иногда по вечерам меня навещают друзья, мы вспоминаем школу, старое время и до утра при свете настольной лампы играем в преферанс.
Вчера в карты не играли, всю ночь печатали фотографии, благо Вася подарил мне отличный немецкий фотоувеличитель. Во Владимире с химикатами беда, продаются только в одном месте, поэтому их никогда там не бывает. Я заранее привез из Москвы проявитель и закрепитель, накупил трофейной пленки и фотобумаги. Немецкая бумага очень хорошая, «вытягивает» даже бледные фотографии. Мой альбом за время каникул наверняка пополнится новыми снимками.
За грибами время ходить пока не пришло, отпуск провожу все-таки немного скучновато. Хуже всего то обстоятельство, что каждый день приближает меня к поездке в Москву, куда пока нисколько не тянет.
Да, забыл написать. Пару дней назад большой компанией ходили за земляникой к озеру Круглицы. Я никаких ягод домой не принес, хотя честно старался найти. Зато раза три искупался в чистейшем озере. Озеро это действительно идеально круглое, очень глубокое и имеет топкие плавающие берега. Встаешь на берег и чувствуешь, как он постепенно опускается в воду, прозрачную и черноватую от глубины.