«Халам-бунду» на гусевской сцене

Премьеры на сцене Дворца молодежи «Хрустальный» случаются ежегодно уже на протяжении тридцати лет. Нынешний спектакль - тридцать первый в активе основателя и бессменного руководителя театра Ольги Тарлаковой. Юрий Поляков стал широко известен в конце 1980-х годов. Тогда вышли экранизации его повестей «Сто дней до приказа», «ЧП районного масштаба», «Работа над ошибками», по ним же ставились спектакли. Пьесы Полякова популярны и сейчас, они находят сценическое воплощение во многих театрах страны, в том числе во МХАТе им. А.М.Горького, в театре имени Пушкина, Театре сатиры, на провинциальных подмостках, а также за рубежом. Пьесу «Халам-бунду, или Заложники любви» Юрий Поляков называет самой удачной своей работой, так что ответственность на самодеятельных артистов легла немалая. Материал оказался трудным для постановки: надо было справиться с многолюдием на сценической площадке, выдержать увлекательный темп постановки, донести до зрителя смысл центрального конфликта. Судя по реакции и отзывам зрителей, с этими задачами режиссер и актеры во многом справились, причем пять из десяти персонажей пьесы были сыграны дебютантами народного театра.
Спектакль анонсирован как мелодрама с элементами комедии и триллера, в других постановках пьеса именовалась социально-психологической комедией. Действие происходит в середине 1990-х годов. Оставшийся не у дел профессор-мифолог Куропатов (Сергей Любимов) целыми днями сидит на стремянке и перелопачивает свою научную библиотеку. Его жена (Светлана Коняева) зарабатывает на хлеб, собирая пустые бутылки и жестяные банки. Их сын Костя, бывший заведующий научной лабораторией (Олег Коробов), спивается и вот-вот разведется с женой-челночницей (Елена Рыжова), весьма убедительной в своей коммерческой хваткости, появившейся в челночных поездках по южному зарубежью. Сам он занимается разведением грибов и изобрел препарат фунговит (талант не пропьешь!), который обеспечивает «невероятный выброс плодовых тел» и обещает хорошую прибыль. Внучка профессора Леночка уволена с должности секретарши слишком придирчивым начальником Владимирцевым (Владимир Щербаков), который нежданно является в их квартиру со своим телохранителем. Они скрываются от бывшего соратника Калманова по бизнесу, заказавшего шефа киллерам, а тот, в свою очередь, тоже «заказал» неприятеля. Хозяева квартиры становятся заложниками, а их «гости» - террористами, профессора Куропатова приковывают к стремянке наручниками. Вскоре появляется Костя, а за ним неотразимый предводитель районного дворянства Лукошкин - хранитель правил дуэли и мастер троекратных поцелуев. Он, конечно, плут, но ищет свое маленькое место под нежарким солнцем очень обаятельно и изобретательно. Разворачивается действие, вобравшее в себя наши бытовые неурядицы, конфликты поколений, политических мировоззрений, разных социальных групп, морали духовной и потребительской, силы молодецкой и силы знаний, ума, опыта, противопоставление жизненных принципов «старых» и «новых» русских… Это спектакль о нашей жизни, наших проблемах, и поэтому вряд ли оставил кого-то равнодушным.
Владимирцев парень крутой ‑ охотился на львов в саванне и даже убил одного, но тот оказался священным львом, и местные туземцы отправились в Москву, чтобы найти и отомстить. Так что киллерами стали африканские ребята (Валерий Фомин и Валерий Кузнецов), а не Калманов. Африканцы ворвались в квартиру Куропатовых, когда основной конфликт здесь виделся исчерпанным, чтобы расправиться с Владимирцевым. В итоге «ситуацию разрулил» профессор Куропатов, который сверху оценивал происходившее чуть ли не как оракул, а предприниматель и уволенная им секретарша объяснились друг другу в любви. Спектакль оказался и забавным, и поучительным. Зрители под конец второго акта, с появлением негров и освобождением профессора, особенно когда было расшифровано, что означает таинственное халам-бунду, пришли в полное ликование. Трудно выделить кого-то из артистов, не обидев партнеров, ‑ все постарались в меру своих способностей, раскрывшихся благодаря мастерству постановщика Ольги Тарлаковой. Гусевской зритель чуток к юмору и потому ладоней для аплодисментов не жалел.