Как выбирали депутатов Государственной Думы наши предки При упоминании кампаний по выборам в Государственную Думу Российской империи не раз приходилось слышать удивление по поводу различных моментов предвыборной гонки 100 лет назад: «Неужели так было уже тогда?». А ведь было!
При всей неразвитости выборного законодательства начала ХХ века многое из того, что считается само собой разумеющимся сейчас, уже тогда являлось неотъемлемыми элементами избирательного процесса. Одновременно в жизнь входили и такие приемы политической борьбы, которые уже тогда вызывали недоумение современников.Так, если говорить об информировании избирателей, то уже в первую предвыборную кампанию публиковавшаяся газетами информация далеко не всегда соответствовала действительности. Судите сами. 29 сентября 1907 года общероссийская газета «Свет», известив о составе избранных во Владимирской губернии выборщиков (22 правых, 4 умеренных, 6 левых), сообщила: «Среди избранных бывший губернатор Калачев. Один священник, выбранный в Суздале, объявил себя социал-демократом».
Губернатор с такой фамилией никогда не возглавлял нашу губернию. Что до остального, то заметка послужила основанием для служебного разбирательства во Владимирской духовной консистории. 12 октября 1907 года архиепископ Владимирский и Суздальский Николай направил грозное письмо священнику села Глебовское Павлу Константиновичу Харизоменову, в котором требовал сообщить, когда и где Харизоменов «имел неосторожность объявить себя социал-демократом».
Ответ священнослужителя архиепископу поистине достоин уважения: «Гласно через газету заявив, что «ни перед кем себя социал-демократом не объявлял и вообще к левым партиям не принадлежу», теперь имею долг почтительнейше сообщить […], что нигде ни перед кем я себя социал-демократом не объявлял, теорий всех левых партий не разделяю; во главу политики ставлю слова Христа Спасителя: «ищите прежде царства Божия и правды Его и сия вся приложится вам»; религия Христианская Православная должна быть, по моему убеждению, краеугольным камнем при переустройстве нашего государственного организма».
По сведениям другой газеты, «Владимирца», избрание выборщиком священника Харизоменова понравилось не всем: «Выборы землевладельцев ознаменовались схваткой предводителя дворянства С.С.Рагозина с избранным единогласно в выборщики в Государственную Думу священником о. Харизоменовым. Первый сшиб с последнего шапку». Возможно, и эта информация не соответствовала действительности, поскольку сам Рагозин писал судебному следователю Владимирского окружного суда: «Прошу привлечь редактора названной газеты Н.П.Губского за клевету в печати, т.к. корреспонденция совершенно ложна».
О свободе и беспрепятственности в выпуске средств массовой информации в период выборных кампаний начала ХХ века говорить не приходится. Часто «страдающей» стороной были члены партии народной свободы (конституционно-демократической, кадетской), которую в то время относили к нежелательным левым: обыски в типографии, в редакции прокадетской газеты «Клязьма», изъятие ее тиражей, многократное наложение штрафа на ее редактора и т.п.
Вот что писал «Вестник партии народной свободы»: «Местная газета неустанно подвергается административному преследованию. Несмотря на крайнюю осторожность, с какой ведется «Клязьма», за перепечатку в несколько строк из «Жизни и Свободы» она в 7-й раз арестована и в 7-й раз редактор предан суду.
Нашли проявление в ходе избирательных кампаний по выборам в Государственную Думу Российской империи все признаки и формы предвыборной агитации, выделяемые современным федеральным законом, но и в этом случае не все было гладко. 24 января 1907 года во Владимире появились афиши партии народной свободы с призывом голосовать за намеченных прогрессивными избирателями выборщиков. Вот что писала по этому поводу газета соперников кадетов‑октябристов: «Означенные кандидаты… вызвали порицание и ропот большинства стоявшей у таких афиш публики… Афиши о подобных кандидатах уже почтены во многих местах уничтожением».
Вот и другие свидетельства: «Повальные обыски, производившиеся на днях у членов Владимирской группы партии народной свободы, конфискация партийных брошюр и воззваний ‑ несомненно являются очень энергичным избирательным приемом, допущенным местной администрацией. Цель его ‑ парализовать всякую агитацию неугодной партии, изъять из обращения ее программу и ее воззвания и таким образом предоставить в распоряжение избирателя-обывателя только октябристскую и черносотенную литературу».
После подписания депутатами распущенной императором I Думы Выборгского воззвания и распространения по всей стране прокламаций с его текстом, администрация особенно болезненно и настороженно реагировала на появление агитационных материалов «левого толка». Дошло до анекдотических ситуаций, о чем не преминул сообщить читателям кадетский «Владимирец»: «Около афишного столба у Красной церкви 11 авг. остановились 2 гимназиста, лет по 9. Усмотрел это пристав Дробышев и устремился к ним: «Непременно-де, канальи, читают прокламации! Хорошо еще, если выборгское воззвание членов Думы, а, может быть, и хуже!». Подробный осмотр доски показал, что читали мальчики афишу «Короля огня». Дробышев отошел, а ему в спину один из мальчиков пустил окусок яблока, которое ел во время выслеживания г. Дробышевым крамолы. Попытка настигнуть молодого революционера не удалась».
Октябристам же казалось, что их преследуют сами кадеты. «Владимирский край» одержим кадетоманией, ‑ отмечал тогда же кадетский «Владимирец». ‑ Во всем у него кадеты виноваты. Сорвали ребятишки воззвания Союза 17 октября, «Влад. край» вопит, что это сделали «кадеты». И ведь серьезно уверяет, даже доказательства приводит: 1) театральных афиш никто не трогает, 2) в прошлом году афиши с кандидатами партии народной свободы красовались. Можем утешить «Влад. край». Афиши театральные срываются очень усердно. Афиши партии народной свободы в прошлом году тоже срывались (в чем мы не решались винить Союз русского народа и Союз 17 октября) и подклеивались по несколько раз в день. Так что говорить о покушениях на предоставленную «союзам» свободу агитации со стороны кадетов довольно глупо».
В проведении публичных агитационных мероприятий левые и правые партии находились отнюдь не в равных условиях. Из циркуляра владимирского губернатора полицейским чинам Владимирской губернии от 6 ноября 1906 года: «…Не могут быть допускаемы собрания, устраиваемые партией народной свободы, ввиду проявления этим сообществом во время съезда его членов в Гельсингфорсе, а равно и в изданном ими так называемом «Выборгском воззвании», явно преступного направления».
Если просьбы о разрешении собраний поступили бы не от партии, а от кадетов - частных лиц, на собрания предписывалось командировать опытных и развитых полицейских. Последние были «обязаны зорко следить за рефератами и дебатами и при первых же попытках к обсуждению вопросов, связанных с упомянутым Выборгским воззванием» закрывать собрания немедленно. При этом отмечалось: «Как партия Октября, так и другие более умеренные организации под действие циркуляра не подходят».
В настоящее время закон предусматривает запрещение агитации, возбуждающей социальную, расовую, национальную или религиозную рознь. А вот практика ведения агитации в начале ХХ века изобиловала этими явлениями. Учитывая либеральный подход партии кадетов к решению национальной проблемы, ее лояльность по отношению к евреям, немало которых было в ее рядах, правые партии и правая пресса широко использовали в борьбе за места в Государственной Думе бытовой антисемитизм сограждан.
«Еврейская» тема присутствовала на страницах октябристско-черносотенного «Владимирского края» постоянно. Выпады газеты против «блока» кадетов и евреев повторялись систематически. Характеризуя думские фракции в сатирических стихах, «Владимирский край» так описывал фракцию кадетов: «Губы сжаты, уши ‑ веером, / Нос горбом, сомнений нет ‑ /Не еврей, хотя и с «меером»? / Убежденьями ‑ «Кадет».
Из газетных цитат отчетливо видны и факты обнародования «материалов, способных нанести ущерб чести, достоинству или деловой репутации» кандидатов в выборщики. Причем последнее было характерно для газет, защищавших интересы обеих борющихся сторон. Однако делали они это по-разному. Правые ‑ грубо, прямолинейно, вызывающе: «Первую Думу подкопали не убийцы, не погромщики, а политические иезуиты, т.е. кадеты»; «Кадеты белоручки, сами бомб не бросают и из браунингов не стреляют, но страшно рады, когда это делают другие»; «Я не хочу быть голословен, обзывая партию нахальною, развязною, беззастенчивою».
Сами кадеты разоблачали оппонентов более тонко, в расчете на соответствующих их уровню читателей, понимающих сарказм, иронию: например, они пишут, что «собрание истинно русских людей» «поражало обилием полиции и многочисленностью членов. Было всего несколько больше десятка... Выбрали товарища председателя. Раздаются аплодисменты и лай собаки, неизвестно на каких правах присутствующей здесь ‑ члена или гостя». Чаще же всего это были не прямые выпады, а констатация фактов, предоставлявшая читателям кадетской газеты возможность самостоятельно делать необходимые выводы о соперниках кадетов.
Остается отметить, что владимирцы, очевидно, весьма неплохо разбирались в перипетиях предвыборной борьбы. Не случайно, несмотря на препоны, чинимые кадетам, они весьма уверенно одерживали победы на выборах в Думу от Владимирской губернии.