«Воронье гнездо»

Н.Н.Воронин родился в большой и дружной семье. У его деда, владимирского купца Николая Алексеевича Воронина (1844 ‑ 1918), было 8 детей, в том числе и отец историка Николай Николаевич (1879 ‑ 1961), кстати, фотограф-любитель, оставивший замечательную семейную фотохронику.
Дом Ворониных того периода (в нем они прожили до 1925 года) сохранился: двухэтажный каменный дом № 8 на 2-й Никольской улице. Сами Воронины в шутку называли свой большой, вмещавший уже не одно поколение дом «вороньим гнездом». И из этого «гнезда» ‑ крепкой, дружной, со своими традициями, в том числе традициями воспитания, семьи «выпорхнул» в жизнь не один талантливый человек. Это и дядя Воронина-историка, профессор Ташкентского университета Леонид Николаевич Воронин, и двоюродный брат историка, соратник С.П.Королева, Михаил Клавдиевич Тихонравов (1900 ‑ 1974).
Интересно, что отец историка свою судьбу, будущую жену и мать любимых детей, нашел не где-нибудь, а все в том же доме. Евдокия Ивановна была родом из еще одной известной и большой владимирской семьи Курнавиных, четверо сыновей и четыре дочери которых подрастали все в том же «вороньем гнезде»: Курнавины снимали первый этаж воронинского дома, где жили сами да еще держали собственную булочную. Когда Н.Н.Воронин-старший окончил Мальцовское училище и был призван в армию, Дуняше было всего 12 лет. Позднее, бывая в родном доме на побывках, Николай уже никак не мог не заметить выросшей и похорошевшей девушки, и в июле 1903 года они обвенчались. Их дочь Нина Николаевна Черняховская свидетельствовала, что, несмотря на отсутствие среднего образования, Евдокия Ивановна была «сведуща во всех вопросах», много читала, и именно с нею ее высокоученый сын по приезде домой говорил, бывало, до четырех часов утра.
В 1916 году Воронин-старший навсегда связал свою жизнь с учебным заведением, давшим ему образование: был зачислен в штат Мальцовского училища (с 1919 года Владимирский механический техникум) руководителем практических занятий. Начиная с 1932 года он возглавлял учебно-производственные мастерские техникума. Все, кто его знал, вспоминали, что был он «мастер-золотые руки», а дочь Нина свидетельствовала, что об отце говорили так: «от ювелирных до отхожих дел мастер». Воронин-старший хорошо рисовал, собирал открытки с изображением произведений живописи. Раннее знакомство с изобразительным искусством своеобразно сказалось и на судьбе его сына: по свидетельству сестры, «рисовал Коля очень здорово, карандашом и акварелью», а его первой женой, матерью его сына стала Галина Корзухина, внучка известного художника-передвижника Алексея Ивановича Корзухина (1835 ‑ 1894) и дочь архитектора Федора Алексеевича Корзухина (1875 ‑ 1941).
Семья Ворониных жила в постоянном общении с природой, поэтому-то и большую часть оставленных Н.Н.Черняховской письменных воспоминаний о годах становления Воронина-историка составляют рассказы не просто о детстве, а о детстве, проведенном на природе: в походах шумной ватагой за грибами на Вражки; в трехдневных экспедициях «на колокшанские кручи, на Клязьме под Ладогой». Нина Николаевна была замечательным рассказчиком, читаешь ее воспоминания и живо представляешь себе и ежей в саду уже на Больших Ременниках, и ночную рыбалку младших Ворониных. Не случайно в стихах Воронина-историка так много прекрасных строк, написать которые мог только человек, тонко чувствующий природу, много и подолгу ее наблюдавший: «зернистой кетовой икрой калина чащу обметала», «лесов печаль и нагота на синем вычерчена тушью» или «а воздух хрусток и душист, тугой антоновке подобен».
Николай Николаевич-старший был очень деятельным, заводным, общительным. Оставшись старшим мужчиной в большой Воронинской семье, он продолжал заботиться о многочисленных ее членах, был тем человеком, вокруг которого объединялась семья вплоть до его смерти. Вообще же «воронье гнездо», как на Никольской, так и позднее на Больших Ременниках, было чрезвычайно гостеприимным и всегда многолюдным. Здесь, например, останавливались сотрудники всех экспедиций, привозимых во Владимир Ворониным-историком. Так что большим талантом Воронина-старшего было умение дарить окружающим свои любовь, уважение и заботу.
Не менее талантлив был Николай Николаевич и как педагог. И дело даже не только в том, что он любил детей, уделял им много внимания, замечательно воспитал собственных детей и дал путевку в жизнь не одному поколению выпускников нынешнего Авиамеханического техникума. Не расставаясь с фотоаппаратом, он с первых дней появления на свет ребенка заводил на каждого альбом, куда вклеивались фотографии малыша с указанием его возраста. Фотографии эти свидетельствуют о том, какими теплотой, заботой, вниманием были окружены малыши в «вороньем гнезде». Однако не только в этом их огромная значимость, ведь «чем раньше человек может вспомнить себя, чем живей в его памяти детство и последующие годы, тем больше у него возможностей для осознания самотождественности, а значит, для более полной реализации своей личности».
Н.Софронов, рассказывая о Воронине-историке, приводил замечательное высказывание В.Л.Комарова: «Лишь в редких случаях люди с сильным характером и врожденными способностями могут следовать своим личным желаниям и вкусам… Только тот и сам проживет жизнь сознательно, и обществу принесет наибольшую пользу, кто работает над любимым делом, соответствующим его способностям и всему его душевному складу». Поэтому в том, что мы сейчас можем гордиться нашим замечательным земляком, велика заслуга его отца, сумевшего рано распознать наклонности сына, с уважением отнестись к ним, сумевшего не настаивать на том, чтобы сын получил сначала специальность, которая всегда смогла бы прокормить его, а давшего ему возможность обучаться во Владимирском практическом институте народного образования.
Конечно, в семье Ворониных не всегда все было гладко и безоблачно. Наиболее потрясшее «воронье гнездо» событие произошло 21 октября 1937 года. Владимирский городской отдел НКВД арестовал главу и кормильца семьи по обвинению в контрреволюционной деятельности по ст. 58
п. 10 ч. 1 УК РСФСР. В обвинительном заключении областная прокуратура писала, что Н.Н.Воронин, выходец из семьи торговца и бывший член партии «народной свободы» (кадетов), «на протяжении ряда лет вел антисоветскую агитацию» по месту работы и жительства, на протяжении 1934 ‑ 1935 годов, будучи заведующим мастерской мехтехникума, систематически «выражал пошлую контрреволюционную ненависть на советскую власть и проводимые ею мероприятия, восхваляя самодержавный царский строй», наконец, «будучи главным механиком ОЗПО в 1935 ‑ 1937 годах… распространял антисоветскую клевету о материальном положении трудящихся в СССР и о советской торговле», а в январе 1936 года «распространял клеветнические измышления о Сталинской конституции».
Следствие, однако, пришло к выводу, что «вещественных доказательств по делу» найдено не было. Виновным Н.Н.Воронин себя не признал, но был «полностью уличен» показаниями девяти свидетелей. 25 октября 1938 года судебная коллегия Ивановского областного суда вынесла следующий приговор: «Воронина Николая Николаевича по ст. 58-10-Ч. 1 УК признать виновным, подвергнув его лишению свободы на 5 лет с поражением в правах по ст. 31 п. «а» УК по отбытии наказания на 3 года». Между тем произошло настоящее чудо, и 16 июля 1939 года Н.Н.Воронин по приговору судебной коллегии облсуда «за недоказанностью предъявленного обвинения» был оправдан. 8 декабря 1945 года Н.Н.Воронин за самоотверженную работу в годы Великой Отечественной войны был награжден орденом Красной Звезды.
В эти годы поредевшая семья Ворониных проживала уже по другому адресу ‑ улица Большие Ременники, 19. Дом и даже улица (в ее первоначальном облике) до нас не дошли и сохранились только на выполненных Николаем Николаевичем-старшим фотографиях. По-прежнему рядом были Курнавины, еще до революции приобретшие дом № 11 на соседней Стрелецкой улице. На Стрелецкой со временем вновь наполнившееся детским смехом «воронье гнездо» просуществовало до 1989 года.

Галина МОЗГОВА.
Фотографии из семейного архива О.И.Кореневой.