Долгие четыре года Великой Отечественной люди на фронте и в тылу повторяли: «Вот кончится война, и заживем тогда счастливой жизнью!». Реальность же первых послевоенных месяцев имела множество неприятных проблем, одной из которых был резкий всплеск преступности. Нынешнее поколение россиян хотя бы отчасти может судить об остроте этой проблемы по фильму Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя».
Власти встревоженыВот, например, докладная записка уполномоченного комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) по Владимирской и Воронежской областям Алексея Школьникова «О неудовлетворительной работе органов милиции, суда и прокуратуры Владимирской области в борьбе с хулиганством, кражами, грабежами и другими преступлениями». Она направлена в 1946 году секретарю ЦК партии Георгию Максимилиановичу Маленкову. В записке отмечается рост преступности, рассматривается деятельность и состояние местных правоохранительных структур в 1945 году.
Контрольный орган выявил, что наиболее распространенным видом преступлений были кражи (70 процентов). Наибольшее число преступных деяний - во Владимире и Коврове. Там совершалась треть от общего количества всех совершенных в области преступлений. Их число значительно увеличилось в воинских частях, расквартированных во Владимире. Число нарушителей воинской дисциплины и общественного порядка в октябре 1945 года достигло 3336 человек.
Заметно возросло количество преступлений и на пригородных поездах. Многие граждане в своих письмах к родным сообщали о случаях бандитизма и краж. Только с 6 по 22 ноября 1945 года через отделение военной цензуры прошло 188 писем от жителей области с такими сообщениями. Причем 86 - из Коврова. Вот некто Сергеева пишет: «Мы никогда в Коврове такой страсти не видели, как сейчас. Лазят по квартирам и раздевают на улицах».
«Пошаливали» и на селе. Житель Тучково Селивановского района Кривенков сообщает: «У нас очень много грабителей и хулиганов. Обокрали семь домов. В других деревнях творится то же самое. Я боюсь, что у меня уведут корову». Население было настолько напугано, что вечерами почти не выходило на улицу. Домашние хозяйки отказывались ходить на беседы и другие мероприятия, организуемые в агитпунктах. Многие граждане вечерами не впускали в дома и квартиры агитаторов, выделенных для проведения работы в связи с выборами в Верховный Совет Союза ССР.
Милиция не справлялась
Надежды на помощь милиции не оправдывались. 21 сентября 1945 года в час ночи в деревне Варварино Юрьев-Польского района банда из восьми человек напала на группу колхозников. О происшедшем сельсовет немедленно по телефону сообщил начальнику райотдела НКВД Голубеву и его заместителю Гунину. Но, несмотря на настоятельные требования прокурора района возглавить оперативную группу и выехать на место происшествия, Голубев сделать это отказался.
Во Владимире 7 ноября в 11 часов ночи в доме № 3 на Некрасовской было совершено убийство с целью ограбления гражданки Паниной. Начальник 1-го отделения милиции ограничился посылкой на место происшествия одного милиционера. Расследование было начато только после вмешательства обкома ВКП(б).
Патрульно-постовая наружная служба милиции во Владимире, как и в других городах области, была организована плохо. Патрули встречались только на главной улице. Не проводилось совместных ночных обходов городов силами милиционеров и военных. По утвержденной дислокации городского управления милиции по охране общественного порядка из 13 постов наружной службы выставлялось только пять - в центре города. Более того, проведенная 30 ноября проверка показала, что на месте на самом деле оказалось только три поста.
По заявлению начальника отдела службы и боевой подготовки областного управления милиции Егорова, утвержденные по дислокации посты были не обеспечены потому, что дивизион не укомплектован кадрами. Правда, при проверке было установлено, что имеющийся состав милиционеров использовался неправильно. Например, за счет строевого состава дивизиона милиции содержались секретарь дивизиона Романова, сапожник Трофимычев, парикмахер Казенков, физкультурник Колобов и другие. Семь строевых милиционеров постоянно привлекались на хозяйственные работы в подсобном хозяйстве и на другие объекты.
Широкое распространение получила сдача комнат под ночлег. Там устраивались и воровские притоны. В третьем квартале 1945 года было выявлено 17 таких «малин». 12 находились под наблюдением, а пять ликвидировано. Например, 21 сентября при проверке квартиры Чугуновой на ул. Вокзальный спуск, 3, были обнаружены трое неизвестных, которые при появлении милиционеров сбежали, оставив краденые вещи. При проверке квартиры Бавыкиной, проживавшей на ул. III Интернационала, 46, была задержана некая В.Киц, без определенных занятий и места жительства, участница грабительской группы.
Моральное разложение
Партийные органы были обеспокоены низким уровнем политико-морального состояния личного состава милиции, особенно во Владимире. Среди сотрудников повальными явлениями были пьянство, уход с поста, злоупотребление служебным положением. Имелись факты взяточничества, связи с преступным элементом, допущение побегов арестованных. Партийный контролер, конечно, понимал, что милиции приходилось работать в тяжелейших условиях, чему способствовали гигантская миграция населения и широкая амнистия по случаю Победы. А в милиции не хватало опытных и грамотных специалистов.
К концу войны почти полностью обновился ее состав. Из Владимирского края ушло на фронт 652 сотрудника милиции. К 1945 году среди офицеров УВД области не было ни одного сотрудника с высшим образованием. Плюс - ужасные условия работы и жилищно-бытовая неустроенность оперативно-начальствующего состава. Оперработники, которым был положен отдельный кабинет, размещались в комнатах по 10-12 человек. Допросы преступников и следственные дела проводились в присутствии всего состава и посторонних. Служебные помещения не были отремонтированы, во многих комнатах было грязно и холодно.
Основной оперативно-начальствующий состав (30 человек), не имея квартир, ночевал в кабинетах. В полуподвальном помещении общежития рядового состава сыро. Вместо 20 человек живут 54, спят на койках поочередно и даже по двое.
Мягкие приговоры
Несмотря на рост преступности, суды выносили необоснованно мягкие приговоры. Судами области не выполнялись постановления об усилении репрессий и о запрещении применять условное осуждение или наказание в виде исправительно-трудовых работ к расхитителям социалистической собственности и хулиганам. В Юрьев-Польском районе (судья Макаров) из 10 рассмотренных уголовных дел мягкие приговоры были вынесены по шести. Так, 15 октября некоего Наумова обвинили в совершении разбоя. И хотя в ходе следствия он был изобличен, суд применил к Наумову меру наказания, не связанную с лишением свободы. На третий день после суда Наумов вновь был арестован как участник группового вооруженного ограбления.
Резко возросло число преступлений с применением оружия. Работа по изъятию оружия в области шла крайне слабо. В этом контролер Школьников обвинял органы
НКВД, милицию и суды. Досталось от него и прокуратуре, которая, по его мнению, ослабила надзор за работой судебных органов. Скопилось огромное количество неоконченных дел. Не был установлен надлежащий контроль над работой милиции. Советские и партийные органы также несли ответственность за усиление преступности в области. Уличное освещение в городах почти отсутствовало, а отдел кадров обкома ВКП(б) не выполнил постановление о мобилизации коммунистов и комсомольцев для работы в милиции.
КСТАТИ
В военное время страшным районом Владимира были Андреевские дома (от нынешней площади Фрунзе до кинотеатра «Мир»). Там правили бал хулиганы и воры. Они знали, когда на заводах выдавали хлебные карточки и зарплату, подкарауливали рабочих, шедших с работы домой, и обворовывали их.
Одним из крупных дел того времени было раскрытое хищение на Владимирском ликеро-водочном заводе. Были арестованы несколько работников предприятия. Только у одной из обвиняемых ‑ завмага Сычевой - было изъято при обыске 130 тысяч рублей, вырученных от сбыта водки.