У меня в руках - список выпускников владимирской школы № 1, погибших на фронтах Великой Отечественной войны. Это лишь те, о которых известно, о которых кто-то смог вспомнить и иногда - что-то рассказать.
Вот, например, Иванов Евгений. Мы ничего не могли сказать об этом выпускнике, кроме того, что он погиб. Но вот в школу позвонила женщина, тоже наша выпускница, Лариса Петровна Степанова. Она попросила прийти к ней домой, хотела рассказать о своем брате - Евгении Петровиче Иванове.
Пожилая женщина угостила меня чаем и начала рассказ. Небольшая пачка писем брата с фронта бережно перевязана шпагатом. Лариса Петровна плохо видит, но она знает эти письма наизусть.
Я разглядываю фотографии. Вот фото 1935 года, очень характерное для того времени: группа пионеров, вся атрибутика - знамена, барабан, горн. На стене лозунг: «Боритесь за качество учебы и сознательную дисциплину. Шире развернем соцсоревнование!».
Следующее фото подписано карандашом рукой самого Жени: «10-б класс средней школы № 1 г. Владимира. Фотографировались зимой 1940 г.». Дальше - фамилии одноклассников и преподавателей...
- Женя очень хотел стать летчиком. После школы он поехал поступать в Сталинград в летное училище. Но по дороге потерял документы. Вернулся домой, восстановил документы и успел к сдаче вступительных экзаменов, ‑ рассказывает Лариса Петровна.
Вот и вылетел молодой птенец из родного гнезда. Сбывалась его мечта. Домой приходили письма ‑ у него все хорошо! Вот и фотография «На память моим родным. Сталинградское военное училище летчиков-истребителей. Декабрь 1940 г.».
В июне 1941-го Женя собирался домой на свои первые каникулы. Мечтал повидаться с родными, друзьями, знакомыми. Но - война! Каникул не будет. Теперь обучение пошло еще более сжато и спешно. Фронту нужны были все новые летчики, а немец быстро приближался к Сталинграду. Училище было эвакуировано в Кустанай.
С января 1943 года для Евгения Иванова начались жестокие бои в воздухе. Свои фронтовые будни он не описывал. Только некоторые штрихи.
«Здравствуйте, дорогие! Только что пришел с аэродрома, забежал в столовую покушать и в ожидании обеда хочу черкнуть вам пару строк... За час тридцать отмахал около 1000 километров. Лечу ближе к дому. Остановлюсь, видимо, около Мелитополя, там сейчас, говорят, горячо... Сегодня придется здесь, очевидно, заночевать, а завтра - дальше. Скучновато будет лететь, кругом степи, дальше берег Азова. Ждите адреса. Обо мне не беспокойтесь. Привет всем, всем. Целую и желаю здоровья. Евгений».
Так и не был Женя дома с того времени, как
уехал в Сталинград. Но, конечно, он скучал. Однажды летом 1943 года Евгений был в командировке в Москве. Прилетел на несколько часов. Вот он, казалось, случай побывать дома хоть ненадолго! Но дисциплина… Женя поехал на Курский вокзал, думал встретить хоть кого-нибудь из знакомых. И встретил! Его соседка Ольга Херсонская училась в Москве в пединституте. Она с Курского вокзала ехала на практику во Владимир. Эта встреча для Жени была подарком. С жадностью расспрашивал он соседскую девушку о доме, родных, друзьях. В следующем письме домой Женя интересуется, приходила ли к ним Ольга, передавала ли она от него приветы?
Беспокоился Евгений и о том, на какие средства живут его домашние. Мать в семье Ивановых до войны не работала, вела хозяйство большой семьи. Отец болел. В годы войны основной кормилицей стала швейная машинка. Из госпиталей во двор Ивановых свозились пробитые пулями, не простиранные, а стерилизованные солдатские шинели. Необходимо было из добротных частей шинелей по лекалам выкраивать и шить трехпалые рукавицы. Для каждой работницы давался план, который должен был быть выполнен.
...Лариса Петровна плачет - сегодня ее не признали труженицей тыла. А сколько бессонных ночей она вместе с матерью шила, помогала и кроить, и выворачивать рукавицы. Но теперь, чтобы подтвердить все это, нужно найти свидетелей…
Вот талон на пересылку почтового перевода ‑ 100 рублей, которые Евгений Петрович Иванов переслал родным в феврале 1943 года. Женя переживал о благополучии своих родных.
Письма приходили регулярно. Но вдруг - нет и нет. Потом пришло письмо, написанное чужим почерком. Писала девушка, которая хотела выяснить, пишет ли Женя домой. Знают ли родственники что-нибудь о нем? Между родными Жени и девушкой Машей Самсоновой завязалась переписка.
«Мария Ивановна, Вы пишете, - пишет Маша Самсонова, - что он уезжал из дома мальчиком. Но теперь, если бы Вы его увидели, то определенно бы не узнали. Он сильно вырос, возмужал и стал таким, каким должен быть Сталинский Сокол нашей авиации».
А 11 сентября 1944 года пришло извещение о том, что младший лейтенант Иванов Евгений Петрович пропал без вести 23 июня 1944 года. Страшному известию не хотели верить. Но что значит «пропал без вести»? Родственники Жени ухватились за «соломинку» - сестра Валентина написала в часть. Что с ее братом? Как это пропал?
Ответ написал парторг эскадрильи Иван Дикун. Для него тот факт, что Женя не вернулся с задания - также большая утрата. «Для меня лично потеря Евгения была большим, чем потеря боевого товарища. Я и теперь не верю, что он погиб. Мне кажется, что вот сейчас он явится и скажет: «Задание выполнено, товарищ командир!».
После освобождения Белоруссии, над которой вел бой летчик-истребитель Евгений Иванов, сожженную машину нашли. А пилота - нет.
Извещение о том, что ее сын не погиб, а пропал без вести, не отнимало последней надежды у матери. Всю жизнь она ждала его с фронта. Сегодня младшая сестра Евгения Петровича Лариса Петровна осталась последней, кто еще ждет его.
В 1944 году Жене Иванову было всего 22 года...