В регионе-33 будет свой экологический конгресс

Какие технологии мы можем предложить другим регионам? Как избавиться от стихийных свалок? Об этом и о многом другом мы говорим с директором департамента природопользования и охраны окружающей среды АВО Алексеем Мигачевым.
- Алексей Алексеевич, что такого особенного было в нашем стенде на конгрессе, что все VIP-персоны сочли своим долгом его осмотреть?
- У Владимирской области была большая объединенная экспозиция с видеопрезентацией региона, его особо охраняемых природных территорий и достижений. Там было представлено четыре предприятия со своими экологичными проектами. УНР-17 ‑ современная сортировка и утилизация отходов. РБ-Групп ‑ переработка ПЭТ-бутылки. Биомембранные технологии ‑ очистка воды. Биоэнергетический кластер ‑ разработка торфяников. Еще одно предприятие - «Владимирский хлебокомбинат» - выступило отдельным стендом. А по итогам форума Светлана Орлова поделилась идеей организации большого экологического конгресса в нашей области. С фокусом не только на новые технологии, а и на регионы. Концепцию форума мы начинаем отрабатывать.
- Нам есть чем гордиться. Экологических акций проводится столько, что не счесть. В городах действуют центры экологического образования. Работают школьные лесничества. В Суздале проходит международный конкурс школьных лесничеств «Подрост». У нас есть «Патриаршие сады». Предприятия разрабатывают новые технологии. Но ведь не все радужно?
- Не все. Главная проблема, которую надо решать, - постоянные свалки, не имеющие защитных сооружений. Их у нас 119. Кроме того, в прошлом году выявлено и ликвидировано 779 стихийных свалок и вывалов мусора. Беда в том, что система обращения с отходами построена по внутримуниципальному принципу. Каждый район или город борется с проблемой сам, в силу своих возможностей и понимания. При этой системе не может быть порядка. Простая экономика - если взять объемы Владимира и умножить на тариф, то получится сумма, на которую эту отрасль можно реально сделать красивой. И во Владимире все более или менее неплохо. А взять, к примеру, Селивановский район, умножить его объем на его тариф... И мусоровоза не купишь.
- А как должно быть?
- По межмуниципальному принципу. Было поручение президента - сделать именно так. В марте 2013 года проблема обращения с отходами обсуждалась на выездном совещании Совета Безопасности России в Белгороде. У нас в области досрочно была принята региональная Схема очистки территорий. По этой Схеме предполагается строительство 6 полигонов, сети сортировочных и перегрузочных станций с привлечением частных инвесторов. Хотя противодействие введению этой системы присутствует. Местные компании, которые чаще всего сваливают мусор на действующие свалки, в том числе на лесных землях, не хотят лишаться бизнеса. Некоторые из них связаны с главами МСУ, которые, к примеру, могут годами не выделять участок на площадку под сортировку отходов, вставляя палки в колеса. Работа тем не менее ведется. Особенно активно в Петушинском районе. Там реализуется совместный проект района и частного инвестора. Старые, не отвечающие нормам свалки будут рекультивироваться.
Кстати, сейчас мы работаем над вхождением в федеральную программу «Ликвидация накопленного экологического ущерба на 2014-2025 годы» именно в части избавления от свалок. Другие регионы идут по пути ликвидации нефтяных лагун, алюминиевых озер, ртутных разливов... У нас всего этого, к счастью, нет. Наша промышленность деликатно работала и работает с природой. Все это на контроле администрации региона. К тому же сейчас на старых предприятиях по большей части нет таких объемов производства, так что выбросы объективно сократились. А на новых заводах и фабриках, замещающих устаревшие, ‑ самые современные очистные сооружения. Так что экология не страдает, выбросов и сверхлимитных сбросов от них нет. В целом по области выбросы загрязнителей в атмосферу, за что с бизнеса взимается соответствующая плата, в прошлом году упали на 1,6%.
- А почему выбросы вообще есть, если бизнес деликатен?
- Потому что ежегодно на 11% возрастает количество автомобилей. В охране атмосферного воздуха главная проблема сейчас именно автотранспорт.
- Что с этим делать?
- Обязательно переходить на газомоторное топливо и гибридные автомобили. Конечно, предстоит еще решить вопрос с метановыми заправками, а для гибридов ‑ с зарядными станциями. Но будущее все равно за ними. Как вы знаете, Светлана Орлова уже анонсировала соглашение Владимирской области с «Газпромом» по газомоторному топливу. В его рамках будем общественный транспорт переводить на газ. Это гораздо более экологичное топливо.
- Цена вопроса?
- Один автобус ‑ 50-60 тысяч. Но нюанс не в этом. Оснастить автобусы, микроавтобусы, грузовики ‑ это же не просто баллоны на них повесить. А у нас пока нет фирм, сертифицированных на эти услуги.
- Есть и другой нюанс. Мне как пассажиру страшно садиться в автобус на газе.
- Напрасно. Это безопасно. Мнение о газовом топливе испортил пропан. А в данном случае речь - о метане. Взрывов метановых баллонов в стране не было. Такой баллон крупнокалиберный пулемет не прошибет. Даже при аварии ничего с ним не сделается. Это космические технологии. Поэтому практически вся цена ‑ это баллон. Кстати, я сам 10 лет ездил на метане. Отлично: в 3 раза дешевле, свечи ни разу не менял, с двигателем никаких проблем.
- Многие жители области были обрадованы словами Светланы Орловой о том, что она не допустит строительства АЭС в Монаково. Это реально?
- Светлана Юрьевна высказала свою позицию по этому поводу, и я не сомневаюсь, что она в состоянии эту позицию отстоять. Я ощущаю ее влияние и уважение к ней в федеральных структурах. Так что если Светлана Юрьевна ставит перед собой такую цель, она может ее решить. Это важно. Потому что протест людей реально есть. Именно здесь станция действительно не нужна.
- Алексей Алексеевич, на конгрессе свой проект в числе прочих представлял Биоэнергетический кластер, занявшийся торфом. Чем он, с вашей точки зрения, хорош?
- Мы этот проект поддерживаем. Он реальный, масштабный. То, что нужно. Торф ‑ непростое сырье. Для его добычи нужно содержать большие площади. Он собирается как сено. Ворошится. Высушивается. Валкуется в борозды. Собирается комбайном и укладывается в караван. Это называется «цикл». Таких циклов ежегодно должно быть 40. Если прошел дождь ‑ торф сырой, собирать его нельзя. Если очень жарко, он может от искры вспыхнуть. Это дорогое производство. Надо держать на болотах людей, технику, а из-за капризов погоды они могут неделями простаивать. Добыча торфа поэтому в принципе убыточна. А вот производство брикетов из торфа - уже интересное направление. В итоге в цепочке получается три участника: добытчик торфа, переработчик его в брикеты и продавец тепла, покупающий эти брикеты. Когда каждый хочет заработать, то цена неконкурентоспособна с углем и тем более - с газом. Но в случае с Био-энергетическим кластером все - в одних руках, и рентабельность закладывается общая. У них постепенно все начинает получаться. В Судогодском районе они модернизировали 12 котельных, прекрасно работают, вполне могут расширять эту сеть. При этом надо понимать, что на торф переводят неэкологичные угольные и мазутные котельные. У нас в области их еще около 70.