Его награждал Мандела

- Дмитрий, вы долго были в спорте?
- Более 30 лет. Мне было семь, когда мама привела меня в бассейн. Втянулся. Абсолютно не жалею, что начал с плавания. Оно помогает развивать и мышцы, и дыхательную систему. Тогда во Владимире была неплохая школа плавания при политехе «Кит-72». Тренировались по утрам и вечерам. Нас, мелких, рано утром по городу автобус школы собирал и отвозил в бассейн, где мы с 6 до 7.30 плавали.
Потом некоторое время занимался футболом. Ну а дальше пришел в легкую атлетику.
- Не роптали? Вас же детства лишили - вставать к 6 утра...
- Мне нравилось. Спорт ‑ это так здорово! Он не только физическому развитию помогает, он характер воспитывает. Учит дисциплине. Прививает любовь к здоровому образу жизни без сигарет и прочих излишеств. Спорт стал целью моей жизни. Я Рак по гороскопу. Если за что-то схвачусь, то схвачусь конкретно. Не упущу. Доведу до конца. Без спорта нельзя. Так что я сейчас с некоторой печалью смотрю на то, что у нас в стране со спортом происходит. К сожалению, понятие «спортсмен» утратило ту свою значимость...
- Разве? Нынешние успешные спортсмены гораздо богаче.
- И много их? Дело ведь не в деньгах. Я не об этом. Я о массовом спорте, о физкультуре. Вот что в загоне. В некоторых школах в старших классах парни ни разу подтянуться не могут. Пиво, компьютер ‑ вот их интересы. А ведь физкультура и спорт ‑ тесно связаны. Раньше из массового спорта было кого выбирать на спорт высоких достижений. А сейчас - единицы. Тренеры ходят по школам и понимают, что выбора фактически нет.
А мне обидно. Я почти всю жизнь провел в спорте. Я люблю страну и болею за ее достижения. Наш регион всегда был богат знаменитыми гимнастами, лыжниками, борцами, легкоатлетами... Мне очень жаль, что сейчас в области, кажется, нет ни одного человека, который мог бы поехать на Олимпийские игры.
- В чем проблема?
- В системе. Старая сломана, а новая работает плохо. В СССР выделялись сумасшедшие деньги на спорт. Мы круглый год ездили по сборам, соревнованиям. Причем не только спортсмены с высокими разрядами. А сейчас до чего доходит: родители платят, чтобы ребенка отправить на сборы. Но 1-2 сбора в год - это мало. На соревнования порой не то что тренеров ‑ детей не на что отправлять. Конечно, родители вливают определенные деньги ‑ те, кто может это себе позволить. Вот только талантливых пацанов и девчонок намного больше, чем платежеспособных родителей. Кто и как их будет выращивать до серьезных спортсменов?
- Давайте о ваших победах на супермарафоне... Туда любой может заявиться?
- Подготовленные люди. Уже пробежавшие дистанцию в 42,195 километра (и более) с определенным результатом. На самом деле на подготовку к одному такому марафону уходит 6-8 месяцев. А прямо перед стартом главное ‑ хорошо выспаться. Для южноафриканцев The Comrades ‑ это святое. Каждый мечтает пробежать его хоть раз в жизни.
- Кто награждает победителей?
- Президенты. Меня в 1996-м награждал Нельсон Мандела. Замечательно пообщались. Мне доводилось видеться с ним и после на разных мероприятиях. Феноменальный человек. Сильный духом. Знает много языков. Образованный. Легко может общаться на разные темы. И умница. Когда он победил на выборах, то повел очень верную политику, сумев удержать людей от конфронтации. В других странах Африки после освобождения от колонизации стали изгонять белых с их земель, грабить и убивать. В итоге эти страны очень быстро пришли в упадок. С ЮАР этого не случилось. Потому что Мандела понял: надо не враждовать, а стремиться учиться у тех, кто может чему-то научить. Поэтому бурское население там неплохо себя чувствует. Мандела поставил две главные задачи: бороться с неграмотностью и со СПИДом. И темнокожие стали учиться и добиваться серьезных успехов наравне с белыми.
- У вас не возникало желания остаться в ЮАР?
- Я мог там остаться. Очень люблю ЮАР ‑ как вторую Родину. Это шикарная страна. С радостью туда езжу, встречаюсь с друзьями ‑ ведь прожил там 7 лет, выступая за местные легкоатлетические клубы. Но для меня Родина ‑ Россия. Для меня это не пустой звук. Я много в жизни поездил и всегда мучился ностальгией. Люди у нас самые замечательные. И, кстати, за рубежом многие великие деятели очень уважают нашу страну за ее культуру, за открытость россиян. К примеру, я год жил в одном из домов на резиденции бывшего министра иностранных дел ЮАР Фредерика «Пика» Боты. Того, кто внес огромный вклад в освобождение Манделы. Он сам предложил мне пожить в одном из домов его резиденции, узнав, что я ищу место для проживания и подготовки к соревнованиям. Я спросил, зачем ему это надо. А он ответил: «Просто я очень люблю Россию». Он действительно с большим уважением относится к нашей стране, к нашим людям и русской культуре.
- Вы упомянули о друзьях в ЮАР. Это местные?
- И местные, и нет. Там я познакомился, например, с великим футбольным тренером Виктором Бондаренко. До сих пор с ним дружим. Он, кстати, в Африке практически национальный герой. Много достижений. А когда с командой Мозамбика он вышел в финал Кубка Африки, многие там стали в его честь младенцев называть. Причем не Викторами, а Бондаренками.
- Забавно. Как Вы пришли к супермарафонам?
- Постепенно. Начинал со средних дистанций. Но я всегда ставлю перед собой серьезные цели. Если предел достигнут ‑ чего топтаться? Надо дальше развиваться. Так и переходил. Со средних дистанций - на кроссы. Бегал марафоны и полумарафоны. Это был мой выбор, не тренеров. Меня мальчишки в группе всегда звали «авантюрист». А мне просто хотелось достичь чего-то великого. И когда я начал бегать ультрамарафоны, сразу встал вопрос ‑ что именно бегать. До The Comrades я поехал на вторые по значимости соревнования в Африке ‑ Два океана, 56 км. Финишировал вторым, проиграв лидеру, рекордсмену Африки, 4 секунды. Ну а потом выиграл The Comrades.
- В конце 80-х Вы сменили любительскую карьеру на профессиональную...
- Думал о будущем. Хотел создать себе запас прочности, чтобы после спорта заняться бизнесом. Перед моими глазами было много примеров чемпионов, оставшихся ни с чем, лишь с медалями, болячками и травмами.
- А совмещать официальные и коммерческие старты?
- Не в моем виде спорта. Он слишком изнурителен. Я же говорю ‑ 6-8 месяцев подготовки к одному старту. Но вначале я совмещал. Я не жалею, что, по большому счету, упустил официальные старты. Моя главная мечта сбылась. Те ребята, кто со мной бегал, многое бы отдали, чтобы выиграть эти соревнования.
- Зачем Вы снова побежали The Comrades, если уже побеждали? Да еще опять в гору!
- А я люблю именно в гору. Мне чем труднее, тем лучше. На Двух океанах вон убежали мы с моим другом Алексеем Волгиным (заслуженный мастер спорта, чемпион мира на дистанции 100 км) и 20 темнокожими атлетами от основной группы - и начался дождь с ветром. Все выстроились в линеечку за мной. Им тяжело, когда дождь с ветром в лицо, а мне ‑ нормально. Это моя родная стихия... У The Comrades неплохие призовые, но основные деньги идут от спонсоров. Как с ними договоришься. В 1996-м спонсоры наградили всех, кто бежал за наш клуб, одинаково. Согласно занятому месту. А я подумал и решил: а почему я должен быть «как все», если результатов добиваюсь? Посчитал время, когда меня показывали в рамках трансляции со всеми спонсорскими логотипами. Это не считая использования потом моих изображений в рекламе. Понял, сколько я спонсорам сэкономил на телерекламе. И решил, что надо южноафриканских бегунов учить со спонсорами разговаривать.
И в 1998 году до марафона заявил спонсорам: «Ребята, я хочу серьезные деньги за рекорд». Они посоветовались. Позвонили организаторам, которые на 800 метров увеличили дистанцию (то есть я сам себя должен был обогнать по сравнению с 1996 годом на 6,5 минуты). Спросили великих бегунов, которые сказали - мол, это нереально, подписывайте договор. Они подписали. Я начал активно готовиться. Бежал, грамотно силы распределял... Прибежал - и первое, что увидел ‑ ошалевшие глаза спонсоров.
- То есть навели там свой порядок?..
- Можно и так сказать. Я лучше расскажу, как научил южноафриканцев русскому мышлению. Я жил в Претории. У них принято, если идешь в гости к кому-то, то за стол тебя, скорее всего, не посадят. Кофе или чай предложат. Но и только. Так что на пикники и в гости люди приходят со своими ящичками для еды и напитков. Все вместе посидят, посмеются, каждый съест свое и расходятся. Как-то это все не по-нашему... Я пригласил людей к себе, сказав приходить без ящичков. Объяснил им суть нашего гостеприимства. И это прижилось.