Радиокомитет, Левитану

Это и спасание челюскинцев, и пуск в строй Магнитки, Уралмаша и закладка первого камня на месте будущего города Комсомольска-на-Амуре…
А 22 июня 1941 года Юрий Левитан сообщил нам о начале Великой Отечественной войны ‑ величайшей трагедии XX века.
Как и миллионов людей, коснулась она и самого диктора. Его семья ‑ жена, дочь, мать, тетя ‑ вынуждена была эвакуироваться из Москвы на далекий Урал. Не удержался от вынужденной поездки в далекий край и Юра. Не предупредив начальство, он сел в переполненный вагон. Неизвестно, чем могла бы кончиться для него эта «самоволка», не окажись в роли адвоката всемогущий Сталин.
- Ну что, товарищ Левитан? Мне доложили о вашем нехорошем деле. Идите работайте, - только и сказал Верховный.
Нетрудно представить, какой тяжелый груз снял с души диктор, покидая главный кремлевский кабинет. Ведь его запросто могли и «вывести».
Об этой трагикомической странице биографии диктора знают немногие. В свое время мне поведал о ней близкий друг Левитана Владимир Борисович Брайнин, который проживал на улице Сунь Ятсена во Владимире в однокомнатной квартире. Мы познакомились случайно в деповской столовке, куда он частенько приходил обедать и ужинать.
Как-то за трапезой мой собеседник, съев свою порцию макарон с котлетой, признался, что это блюдо обожал его друг детства Юра Левитан.
- Неужели тот самый?
- Да, конечно, - улыбнулся он. ‑ Пойдемте ко мне домой, кое-что покажу и убедитесь, что я ничуть вам не вру.
Я, разумеется, охотно согласился.
Оказалось, Владимир Борисович давно хранит у себя несколько писем и фотографий с дарственными надписями. Вот снимок 1937 года. На обороте красивым каллиграфическим почерком написано: «Пройдет много времени - эта фотография не утратит своей первой свежести, а мы с тобой ‑ живые люди ‑ будем лысеть, на лице появятся злодейские морщины, осанка уже будет не та, исчезнет юношеская жизнерадостность, глаза потеряют свой прежний блеск ‑ выцветут, и вот тогда приятно будет вспомнить наше молодое и ушедшее время».
- Я старше Юры на четыре года, - помню, говорил Владимир Борисович. - В 30-е годы наши семьи жили в доме № 42 на Муромской улице. Мы учились в одной школе, ходили в кружок любителей кино. Наверное, увлечение кинематографом и привело моего младшего друга в Москву, во ВГИК. Его отец, искусный портной, предостерегал: «Смотри, сын, придется тебе по шпалам возвращаться домой». Он видел в Юре наследника своего ремесла.
И ведь опасения отца сбылись. В институт парня не приняли. Что делать? Поехать на Курский вокзал и действительно сесть в поезд на Владимир. Но это ведь равносильно, что расписаться в своем бессилии перед первой же жизненной неудачей. Надо не отступать, а найти выход из незавидной ситуации.
Как-то идя по улице, Левитан увидел объявление: «Московский радиокомитет объявляет конкурс на дикторов». Записался, в назначенный час пришел на собеседование, и ‑ снова неудача. На этот раз подвел владимирский говор, или, как принято считать, «оканье».
- Вот избавитесь от него, тогда и будем вести с вами речь. Советуем остаться при нашей студии дежурным, чтобы дело пошло быстрее, - предложили Юре опытные специалисты. И вот уже он самостоятельно ходит по длинным коридорам радиокомитета, предупреждая людей, чтобы они не зашли в те помещения, где идет запись. Нашел наш земляк подработку и в парке культуры и отдыха имени Горького - уже по своей будущей профессии диктора.
Да, много сил и времени понадобилось Левитану, чтобы избавиться наконец от «оканья». Зато как удивительно чисто и мощно он отчеканивал в дальнейшем «От Советского информбюро».
- По самому току этой фразы мы старались угадать, будет ли это «после долгих и тяжелых боев наши войска оставили…», - вспоминал известный писатель Борис Полевой, - или «развивая наступление и преследуя противника…», и угадывали, хотя по положению своему этот главный диктор не имел права передавать голосом своим настроения и переживания, должен был выглядеть непоколебимым и хладнокровным. А между собой попросту говорили: «Ну, что-то сегодня нам Левитан скажет».
А каково было настроение в ту пору самого Левитана? Об этом можно узнать опять-таки из его письма другу детства. «Шлю тебе привет и добрые пожелания, живу хорошо. правда, работы многовато. Но ничего, привык. Пиши письма в адрес Радиокомитета. Целую тебя. Благодарен. Юра Левитан.»
В памятные юбилейные дни Орловско-курской битвы, в конце лета 1983 года, Юрий Борисович умер. Но не на постели и при враче, а далеко от дома, в деревне Бессоновка Белгородской области - там, где когда-то шли кровопролитные бои, о которых диктор неоднократно сообщал в свое время слушателям по радио удивительным голосом уже без всякого владимирского оканья.