Историк Андрей Тихонов: «Когда людям нормально живется, они в крайности не кидаются»

- Андрей Константинович, Вы тоже отмечаете такое явление - переход славян в радикальный ислам?
- В принципе, из одной религии в другую, или из одной конфессии в другую, переходят не так уж редко. Очевидно, что далеко не все переходящие в ислам становятся приверженцами радикальных течений. Но в последнее время действительно участились случаи, когда в ислам переходят славяне, которые активно вовлекаются в радикализм и джихад. Интересно, что основная масса этих людей ‑ женщины. Мужчин все-таки переходит меньше, несмотря на случай, связанный с недавним взрывом в Волгограде.
- С чем Вы это связываете?
- Нередко девушки выходят замуж или просто встречаются с представителями радикального ислама, проникаются их идеями. Еще один момент, который удивляет, это женщины-шахидки. Ведь в каноническом, так сказать, исламе женщины вообще никакого отношения к войне никогда не имели. Война была исключительно уделом мужчин. Женщины-шахидки ‑ это явление конца XX - начала XXI века. Причем наиболее распространенное именно в России. За рубежом: в Афганистане, Пакистане, Сирии - и сейчас обычно в основном фигурируют мужчины-«шахиды», готовые стать террористами-самоубийцами.
- Почему же у нас больше женщин вовлекается в террор?
- Ведутся некие аналитические исследования. И выясняется, что в радикальный ислам обычно переходят женщины, попавшие в трудную жизненную ситуацию. У них наступает кризис в жизни. А этим пользуются представители радикальных исламских групп. Вербовщики с ними-то женщин, находящихся в состоянии кризиса, и сводят. Поначалу нередко помогают решить проблемы, финансовые прежде всего. Одновременно идет психологическая обработка. Так и происходит вовлечение в террор.
Бывает, что муж-террорист гибнет и вдове внушают, что надо отомстить за мужа. Я не исключаю использования и наркотических средств, которые подавляют волю к сопротивлению.
- Ну а в случаях с мужчинами?
- В более редких случаях перехода в радикальный ислам мужчин речь идет обычно о людях со слабой волей, ведомых по жизни, которые не могут противостоять давлению. То есть у мужчин такие явления больше связаны с чертами характера, а не с социальными проблемами и личными историями, как у женщин. Хотя попадаются и «идейные».
- Что же делать? И почему христианские ценности не работают на противодействие этому?
- Активные прихожане христианских храмов, как правило, преодолевают свои жизненные проблемы в храме. А вот, скажем так, «не воцерковленные» люди в случае тяжелых ситуаций все равно ищут какую-то духовную опору, и порой находят ее в радикальном исламе.
Но все-таки более важную роль играет преодоление социальных проблем в обществе. Их очень много. Наше общество во многом социально больное. Это и порождает столько личных кризисов. Все-таки больше тут зависит от государства. Когда людям нормально живется, они в крайности не кидаются. У нас же, когда человек попал в тяжелую личную ситуацию, ему толком не помогает никто: ни органы власти, ни правоохранительные органы, и даже близкие и друзья часто не могут помочь. Да, остается религия.
Вот и получается: кто в церковь идет, а кто - в радикальную исламскую общину.
Конечно, тут многое зависит и от священнослужителей. Причем более заметную роль, на мой взгляд, должны сыграть представители умеренного, традиционного ислама. Потому что ислам - это все-таки одна из тех религий, которые цементируют российское государство наряду с православием. И в самом исламе должен быть более серьезный противовес радикальным учениям и группам. Ведь существует опасность, что весь ислам может постепенно стать радикальным. Мусульман в России очень много. Масштабного противостояния допускать нельзя.
Надо задуматься, например, и над тем, как распределяются бюджетные деньги, которые направляются в республики Кавказа. Господствующие кланы там богатеют, а другие ‑ совсем теряют средства к существованию. Молодежь на Кавказе часто невостребована, нередко обрекается на безработицу. Поэтому люди уезжают из родных мест ‑ в Москву, в Центральную Россию. Но уезжают-то со своими идеями, в том числе и радикальными. Сегодня нужны комплексные усилия властей, общественности, конфессий, чтобы избежать широкого распространения радикальных террористических движений как под исламскими, так и под любыми другими религиозными лозунгами.
- Вы изучаете межрелигиозные отношения дореволюционного периода. Как тогда обстояло дело с переходом из одной религии в другую?
- В те времена переход из одной религии в другую поощрялся экономически и материально. Если ты переходил в главную религию страны, то не платил налоги. Или они снижались. Или тебе давали подъемные средства. И многие тогда не по идеологическим причинам, а по материальным соображениям меняли веру. Вряд ли такие методы поощрения со стороны государства возможны сегодня, но при царях они работали.