18 декабря, 18:00
5 марта 2014 в 17:29

Режиссер Лев Шехтман: «Я сам предложил Владимиру «Антигону»

Фото: Владимира ЧУЧАДЕЕВА
27 марта Владимирский академический театр драмы представит на суд публики новинку репертуара ‑ ироническую трагедию «Антигона» в постановке известного театрального режиссера Льва Шехтмана.

Он ставил пьесы Уильямса и Чехова, играл в кино Жириновского. Выпускник Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии эмигрировал в 1978 году в Штаты и менее чем через год громко заявил о себе гоголевской «Женитьбой» в Lexington Conservatory Theater. В том же году начал преподавать актерское мастерство и режиссуру в популярной нью-йоркской театральной школе.
В послужном списке Льва Шехтмана сотрудничество со многими известными нью-йоркскими театрами. Но в последние годы он все чаще приезжает в Россию: ставит спектакли в Санкт-Петербургском молодежном театре на Фонтанке и во Владимирском академическом театре драмы.
В интервью «ВВ» Лев Шехтман объяснил, как остаться русским в Америке, почему юмор нужен даже в трагедии и почему экспериментам не место в государственном репертуарном театре. Кстати, поставить именно «Антигону» полтора года назад предложил сам режиссер.
- Лев Шулимович, почему вы обозначаете свой спектакль как «ироническую трагедию»? Над чем там можно иронизировать?
- О, поверьте, есть над чем. Придете на спектакль ‑ сами убедитесь. Чистых трагедий вообще никогда не бывает. В любом сюжете есть над чем посмеяться. И это нормально. Всегда к черному должно быть белое.
- Дорогой получается спектакль?
- Не знаю. Вообще этого не касаюсь. Я запрашиваю, что мне нужно. И мне все это ‑ по крайней мере, пока - предоставляется. Слова «нет» я еще не слышал. Но сколько все, что я запрашиваю, стоит, не знаю. Я же художник. Мне вообще часто везло ‑ вот так, оставаться только художником. Чтобы обо всем остальном думали другие. Так что, даже соглашаясь на предложение о сотрудничестве от какого-нибудь театра, я оцениваю прежде всего не его финансовое состояние (хотя и изначально отдаю себе отчет, что все стоит денег), а актерские возможности труппы. В финансах всегда можно найти приемлемый вариант. Я работал в разных театрах с разными бюджетами. Если мне говорят, что то, что мне нужно, невозможно сделать, я начинаю размышлять, насколько это невозможно для меня. Насколько я готов пойти на компромисс. Если он невозможен, тогда беда. Но пока такого не случалось.
- Сложно было из нашей труппы набрать типажей для «Антигоны»?
- Я никогда не набираю типажи. Я набираю артистов, у которых, по моему мнению, диапазон лучше всего позволяет работать над материалом. Владимирский театр с этой точки зрения был мне незнаком. Так что я советовался. Отсматривал спектакли. Хотя и это не дает точного представления об актерах, и можно ошибиться. Но сейчас я своим выбором доволен. В главной роли Анна Лузгина. Креонта играет Николай Горохов. Это основные роли. Кроме них в спектакле заняты Валерия Емельянова, Жанна Хрулева, Богдан Тартаковский, Алексей Куликов...
- Пересматриваете спустя годы свои спектакли?
- Ну, хотя я живу не совсем за речкой, но ‑ да, слежу за своими спектаклями в России, даже когда я не в России. Благо современные средства коммуникации это позволяют делать легко. Мне, к примеру, из театра на Фонтанке присылают видео. А я им обратно - замечания.
- А зачем вам это? Спектакль сдали.
Деньги получили...
- Что вы! Спектакль для меня ‑ это не просто способ заработать
деньги. Это часть жизни. Здесь, например, я провожу три месяца в работе над «Антигоной». Здесь остается часть моей жизни. И часть жизни всех, кто над спектаклем работает. Наши силы, наше здоровье ‑ все здесь. Как это можно забыть? Это же живое дело. Как часть самого себя. Как ребенок, рожденный в муках. Если ваш ребенок далеко, вы же о нем не забудете, верно?
- Все спектакли любимые?
- Скажу так - нелюбимого нет.
- А как же те, которые вы считаете неудачными?
- С моей точки зрения, они все неудачные. Замысел никогда ни у кого не осуществляется на сто процентов. Я считаю успехом, если все задуманное получается на 15-20%. Это уже очень много. А потом спектакль может набирать. Но набирать он может только тогда, когда живет. Поэтому наша задача ‑ дать такой импульс, чтобы он жил долго. В этой связи моя главная задача - влюбить в этот спектакль всех, кто над ним работает. Полюбят ‑ не дадут ему распасться. Будут беречь и ценить. А у меня здесь останется хорошее живое дело, которое меня волнует и будет волновать. И я буду знать: в чудесном российском городе Владимире живет это мое создание.
- Город правда чудесный?
- Правда. Я очень полюбил Владимир. Когда попадаю на старые улочки, просто останавливаюсь зачарованный. Говорю именно о старом городе. Новые города все похожи один на другой. Здорово, что здесь сохранилась атмосфера уютного русского города. И театр, думаю, вносит свой вклад в эту атмосферу. Я посмотрел, какая во Владимире публика. Внимательная. Внемлющая. Любопытствующая. Это потрясающе на самом деле.
- На рассуждения эмигрантов о том, как они любят Россию, у нас часто говорят так: легко сидеть в США и любить Россию. Гораздо сложнее любить ее здесь. Что на это скажете?
- Сложный вопрос. Когда я говорю, что я русский человек, живущий в Америке, я имею в виду, что я не поменялся. Я знаю, где мои корни. Я не понимаю тех, кто говорит «у меня новая Родина». Родина не может быть старой или новой. Она одна. Я уехал взрослым человеком. Мне было 27 лет. Я здесь сформировался как человек. Здесь учился. Здесь работал в профессиональном театре. Да, я практически сразу вжился в ту среду за океаном. Но, по сути, что я сделал? Я принес туда тот театр, который знал, любил и которому служу. Я не оказался под влиянием иных стилей и течений.
- Почему уехали?
- Хотел свободы творчества, как бы банально это ни звучало. Вы в силу возраста наверняка не помните, что такое застой. А это всевозможные запреты, худсоветы, управления культуры. Спектакли запрещали. Указывали, что можно, что
нельзя. Это было время строжайшей цензуры для всего и вся. Даже для мэтров. С Любимовым историю помните? С Ростроповичем? Товстоногов жил очень непростой жизнью. Все жили непростой жизнью.
- Но сейчас столько всякой ерунды на культурный рынок хлынуло, что по цензуре скучаешь.
- Это грустно. Вину за это я возлагаю на учителей этих людей. Есть такая штука ‑ профессионализм. Ему нужно учить. И то, что хлынуло много безобразной мишуры, это издержки непрофессионализма. Жажды экспериментов. Но для меня совершенно непонятно, почему это хлынуло в государственный театр. Государство ведь субсидирует не театр, а зрителей, которые получают возможность по приемлемым ценам смотреть спектакли. А если зритель смотрит их негодуя или уходя ‑ это несправедливо по отношению к зрителю. Экспериментальный театр, безусловно, должен быть. Но - не в гостеатрах. И не над классиками. Они ведь на эти эксперименты никак отреагировать не могут. Хотя... Классики мстят по-своему. Я ничего скучнее не видел плохо поставленных Чехова, Толстого, Гоголя или Достоевского.
- Если вам не нравится, что делают актеры, как реагируете?
- Я не рассуждаю категориями «нравится ‑ не нравится». Это на самом деле не важно. Я актерам тоже могу не нравиться. Ну и что? Я направляющее лицо. И могу сказать ‑ здесь вы работаете точно. А здесь - неточно.
- Импровизировать даете?
- Уходить от пьесы? Зачем? Тогда это будет уже другое произведение. Это уже актер пишет свою пьесу. Если автор написал «я тебя люблю», а вы произносите «я тебя очень люблю» или «если бы ты знал, как я тебя люблю», вы же весь смысл меняете. Так что такую импровизацию я не приветствую. Важнее состояние, которое подводит тебя к тому, как ты скажешь фразу, написанную автором. Вот это состояние и есть настоящая импровизация.
- В каком возрасте вы решили, что займетесь театральным делом?
- В шесть лет. Просто я вырос в очень необычном детском театре. Руководила им профессиональная актриса. А самым главным ругательством у нас было: это что за самодеятельность? Нам всем в этом детском театре очень повезло, что он был в нашей жизни. Мы и по сей день это братство сохранили. Многие выходцы из него стали артистами. Режиссерами. Хормейстерами. Поэтами. Театральными педагогами. Я хочу сказать, что театр был органичной частью моей жизни с очень ранних лет. Ничем другим я бы заниматься не мог.

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter.
Владимир отметил вступление в Год Театра 14 декабря в 10:01
Вчера Президент РФ Владимир Путин на встрече с театральными деятелями страны в Ярославле провозгласил 2019 год – Годом Театра. В этот же день открытие Года Театра отметили большим спектаклем во Владимирском академическом…
Во Владимире открыли Год театра 13 декабря в 19:15
Год театра, которым объявлен 2019, открылся 13 декабря во всех регионах страны. Во Владимирском академическом драматическом театре под звук генеральной репетиции рассказали, чего ждать местным театралам.
Филиппенко представил владимирцам «Один день Ивана Денисовича» 29 ноября в 18:40
28 ноября на сцене владимирской областной филармонии народный артист России Александр Филиппенко представил свой моноспектакль «Один день Ивана Денисовича».

Орфографическая ошибка в тексте