Вслед за «Телеграммой»

«Впервые я попал в Мещерский край с севера, из Владимира, ‑ вспоминал он. ‑ За Гусем-Хрустальным, на тихой станции Тума, я пересел на поезд узкоколейки. Это был поезд времен Стефенсона. Паровоз, похожий на самовар, свистел детским фальцетом».
Итоги этой поездки оказались для писателя впечатляющими. Из-под его пера одно за другим вышли «Мещерская сторона», «Исаак Левитан», «Ильинский омут», «Телеграмма»… Все эти вещи восторженно встретил читатель. Например, «Телеграмма» затронула душу немецко-американской актрисы и певицы Марлен Дитрих. История сохранила для нас редкое фото, на котором эта дива стоит на коленях перед Паустовским. Много теплых слов в адрес нашего писателя Марлен высказала и в своей книге воспоминаний.
«Когда я приехала на гастроли в Россию, то в аэропорту спросила о Паустовском, ‑ пишет она. ‑ Тут собрались сотни журналистов, они не задавали глупых вопросов, которыми мне обычно досаждали в других странах. Их вопросы были очень интересными. Наша беседа продолжалась больше часа. Когда мы подъезжали к моему отелю, я уже все знала о Паустовском».
Но, восхищаясь рассказом «Телеграмма», Дитрих не могла и представить, в каких условиях Константин Георгиевич написал это пронзительное повествование. Он жил в заброшенной баньке, которая сиротливо стояла на окраине одной из деревень в глухомани Мещеры. Здесь «прохладный воздух едва качает язычок свечи и ночная бабочка садится на раскрытую книгу и оставляет на странице тончайшую блестящую пыль».
И Катерина Петровна, одна из героинь рассказа «Телеграмма», доживала свой век в старом доме, где застоялся горький запах нетопленных печей, пожелтевшие чашки на столе, давно не чищенный самовар. Настя, дочь Катерины Петровны и единственный родной человек, жила далеко, в Ленинграде. Это ведь она отбила безнадежно больной матери телеграмму с коротким текстом: «Дожидайтесь, выехала». Но мать не дождалась, умерла. И похоронили ее совсем чужие люди, а дочка приехала лишь на второй день после похорон. Ей казалось, что никто, кроме Катерины Петровны, не смог снять с нее непоправимой вины, невыносимой тяжести.