Марина Осипова, врач:
- В любом экстренном случае, особенно если есть угроза жизни ребенка, согласие родителей или законных представителей этого ребенка не обязательно. Все остальное - только с согласия родителей.
Павел Носов, разнорабочий:
- Естественно, что врач больше понимает и в болезни, и в методах лечения, чем родитель. Врач и должен решать. Но в России же все вверх ногами. Порой родитель, либо по своей дури или, например, по религиозным убеждениям, может угробить здоровье ребенка.
Роман Елисеев, прораб:
- Считаю, что только законные представители детей должны решать все вопросы, касающиеся здоровья ребенка. Есть, конечно, мракобесы, которые в силу своих убеждений отказываются переливать кровь, например. Но и для решения вопросов жизни и смерти в таких случаях должна быть налажена система оперативных судебных решений.
Дарья Антонова, няня:
- Принимать решение, касающееся здоровья детей, должны только родители. Врачи ответственность за наших детей не несут, и в случае трагедии доказать вину медиков очень сложно. И потом - адекватные родители не откажутся от экстренного медицинского вмешательства.
Олег Никифоров, менеджер по продажам:
- Это палка о двух концах. Есть безответственные и не думающие о здоровье своих детей родители. А есть и безалаберные, и безответственные врачи. В медицину сейчас мало веры.
Лариса Караулова, домохозяйка:
- Вот сижу и думаю: польза будет от этого проекта или вред. С одной стороны, действительно были прецеденты, когда неадекватные сектанты запрещали спасать жизнь собственному ребенку. С другой, в нашей стране могут предложить совершенно неуместное и опасное «лечение» просто из-за плохо проведенной предварительной диагностики.
Мария Силантьева