- С юбилеем, Марк Айзикович! В чем секрет вашей бодрости?
- Две нормальные для мужчин вещи: баня (парюсь с 9 лет) и футбол. Отец к этому пристрастил, за что благодарен ему по сей день. В баню он меня начал брать в Кишиневе, куда мы вернулись из эвакуации в 1946 году. До сих пор парюсь каждую неделю, у нас сложившаяся компания, которой более 20 лет. Плюс велотренажер, степпер, утренний контрастный душ, с которым дружу полвека - с теплого до ледяного. На футбол хожу лет с двенадцати: стадион, игра обладают волшебным притяжением, радуют душу.
- Насколько я знаю, вы поступали на литфак, но подвел «пятый пункт»?
- Я родился в румынской Бессарабии, которая в 1940 году вошла в состав СССР как Молдавия. Окончил мужскую школу № 3 в Кишиневе. Наш класс был дружным, мы встречаемся до сих пор. 50-летие выпуска 1954 года отмечали в Молдавии, потом дважды были юбилеи в Москве. Сейчас из 26 мальчишек послевоенной поры осталось 8-9 человек, но мы все еще вместе! Со школьной поры на всю жизнь у меня сохранилась любовь к литературе - не без участия нашей учительницы Натальи Семеновны. Да, я поступал на литфак в Кишиневе, но не прошел... Был в те времена «пятый пунктик»... Однако даже благодарен судьбе за это. Не поступив в институт, пошел в армию, отслужил три года в конвойных войсках МВД СССР. Первые полтора года охранял лагерь заключенных, сидевших по 58-й статье. Сталинские репрессии привели «за колючку» тысячи выдающихся людей. Но тогда еще не знал, что это за люди, за что сидят. Я ведь был рядовым солдатом, стоял на вышке, ходил в конвоях на лесоповалы. Армия закалила меня физически, научила бороться с трудностями. Со школы я хорошо играл в волейбол, даже выступал за горьковское «Динамо».
Но вот главное - после демобилизации решил поступать в Горьковский мединститут.
- Ну а как же литература?
- Прислушался к мудрому совету. Его мне дал дядя, фронтовой врач, потом главный терапевт на Кишиневской железной дороге. Он сказал: «Иди в медицину, литература от тебя никуда не убежит». Так и сложилось. Книги со мной всегда. И себя считаю весьма средним писателем, зато очень хорошим читателем.
- Скромничаете! Вы из тех - довольно многих, кстати, медиков, кто владеет пером. Но как возникло это «совместительство»?
- В судмедэкспертизу я попал по распределению в городе Шумерля в Чувашии. Через полгода влюбился в эту профессию. Так увлекся ею, что до тридцать лет никакой литературы не писал. Первая моя заметка появилась в местной районке и называлась феерически: «Хулиганству ‑ бой».
Писать всерьез я начал лет в тридцать лет. И поначалу - не о судебной медицине. В середине 70-х годов свой первый судебный очерк послал в «Человек и закон». Он получился слишком натуралистичным, но его отредактировали и опубликовали! А потом пошли книги о судмедэкспертизе, около шести. Но сейчас от этой темы я отошел...
- Как в вас уживаются судмедэкспертиза и литература?
- Работа судмедэксперта в значительной мере состоит из негативного материала. Все убийства проходят через наше отделение, где я работаю уже более 40 лет. На месте происшествий судмед-эксперты видят очень жестокие картины. И, к слову, я сторонник применения смертной казни по отношению к террористам, серийным убийцам, педофилам, сексуальным маньякам. По отношению к ним, считаю, мораторий на смертную казнь - это дешевый гуманизм на чужой крови! И эту точку зрения разделяют все судмедэксперты страны, как и 70 процентов россиян!
И вот когда в профессии много негатива, надо переключаться на что-то. И после работы я переключаюсь на книги, футбол, баню, встречи с приятелями, классическую музыку, театр. Все это ‑ луч света, отдушина. Тем экспертам, которые увлекаются чем-то, кроме основной работы, легче жить.
- Молодежь после мединститута приходит в экспертизу?
- Да. Ведь Владимирское бюро - одно из самых крепких в России: сильные отделения, дружный коллектив. У нас высокий процент экспертов высшей категории. В профессии равнодушным быть нельзя, и это важно понимать молодым врачам.
Я в силу возраста стал более медлителен, но во время работы стараюсь держать планку. Это не значит, что я все знаю. До сих пор учусь чему-то у коллег. Экспертизы делаю быстро и в срок: опытом это наработано, профессионализм я перенимал с молодости у своих учителей. Своим главным наставником в медицине и в жизни считаю завкафедрой судебной медицины Горьковского мединститута, ученого с европейским именем, профессора Аделаиду Петровну Загрядскую.
- Судмедэксперты порой ведут исторические изыскания. И вы об этом писали. А не хотели бы участвовать в реконструкциях исторических личностей?
- Чтобы заниматься такими исследованиями, надо обладать специальными знаниями. Я делаю экспертизы практические, общего профиля. Исследования исторических личностей сделать бы не смог, не обладаю таким научным фундаментом, каким владеет мой друг Виктор Николаевич Звягин - он воссоздавал облик Андрея Боголюбского. Таких людей - единицы. Это эксклюзивные ученые. Знаменитый антрополог Герасимов, кстати, тоже был судебным медиком. Но в его времена было известно около 20 признаков идентификации личности по черепу, а Звягин после защиты докторской владел более чем 70 признаками. Это помогло ему уточнить систему Герасимова, сделать вывод, что по своему облику Боголюбский не выделялся бы из толпы других владимирцев - у него, вопреки распространенному мнению, не было выраженных монголоидных черт внешности, он имел обычный славянский облик.
- Если бы не стали экспертом, чем бы занимались?
- Мог бы быть спортивным журналистом или спортивным врачом. Например, «Советский спорт» читаю всю жизнь от корки до корки с тех пор, как выписал его еще в 8-м классе. Родители поняли меня, дали на это денег.
- О нынешних допинг-скандалах в большом спорте что думаете?
- С одной стороны, дыма без огня не бывает. Победы некоторых спортсменов вызывают вопросы о применении допинга. Но сейчас в антидопинговые дела явно вмешалась политика. Тот же запрещенный милдронат. Это безобидное средство, его назначают при сердечно-сосудистых заболеваниях. Но коль скоро его запретили, то должны были сначала исследовать период выведения мельдония из организма. Подходить к запрету надо взвешенно. Считаю, всех, у кого нашли мельдоний, надо реабилитировать.
- А что это у вас в коробке на столе рядом с микроскопом? Подарок к юбилею?
- Нет, хотя коробка красивая. Это к нам в ней принесли костные останки, найденные в Меленковском районе. Так нередко бывает: выкопают люди кости, которые пролежали в земле десятилетия, и мы по запросу следователей должны определить, принадлежат ли кости человеку, имеются ли повреждения... Сейчас мы эти останки разложим по костям скелета и начнем исследовать…
- А все-таки чувствуете, что большой юбилей наступает?
- Да нет, я к этой дате отношусь спокойно. Главное - есть семья. Моя супруга Мара - опытный отоларинголог, как и я, начинала в Шумерле. У нас две дочки и трое внуков: Саша, Миша и Дима. Старший Александр - тоже врач, как и его родители. Вот такая династия. Если добавить к этому любимую работу, книги, увлечения и друзей, то жизнь продолжается!
ДОСЬЕ «ВВ»
Марк Айзикович Фурман родился 9 июня 1936 года в г. Кишиневе. Окончил Горьковский медицинский институт. С 1968 года живет во Владимире. Судебно-медицинский эксперт областного бюро судебно-медицинской экспертизы. Кандидат медицинских наук, заслуженный врач России.
С конца 60-х годов занимается журналистикой и литературой. Публиковался во многих журналах и газетах: «Огонек», «Человек и закон», «Известия», «Совершенно секретно», «Дружба народов», «Нева» и других. По его сюжетам снят сериал «Эксперты», фильмы «Охота на «Слонов» и «Тайна Ганиной ямы». Автор ряда книг: «Записки эксперта», «Убийство под микроскопом», «Последний день стюардессы», «Если будет угодно богам…», «Вне игры, или Кровь и деньги большого футбола» (в соавторстве с Б.Смирновым) и т.д.
Член Союза журналистов России и Союза российских писателей. Лауреат всероссийских и областных литературных конкурсов.