Вообще Достоевский — удобный и одновременно сложный для воплощения на сцене автор. Удобный, потому что в его историях актерам всегда есть что играть — такую палитру душевного и умственного раздрая мало в какой пьесе можно найти, хотя именно это — лучший подарок для любого интересного актера. Но сложный, потому что велики риски переиграть такие убойные психотипы, как, например, Раскольников или — как в данном случае, Настасья Филипповна или Князь Мышкин. Забегая вперед, скажу, что Александр Аладышев и Наташа Демидова на премьере «Идиота» точно не переиграли.
История хорошего, но болезненно чувствительного человека, которому всех жаль — даже тех, кого жалеть неблагодарно и опасно, на сцене — как и в романе — получилась атмосферно очень тягучей: зрителю просто никак не оторваться от картины того, как люди сами себя — и друг друга — мучают и уничтожают. Причем, ради целей, которые априори не принесут им счастья — мести, манипулирования, денег... А в основе этих порывов чаще всего — банальное неумение прощать и отпускать, живя дальше и строя что-то новое, что очень тонко подмечал сам Достоевский и что, как мне кажется, прекрасно уловили Орлов и его актеры.
Самое интересное, что большую часть героев «Идиота» становится искренне жаль, как настоящих идиотов, во всей их мелкотравчатой суете о собственных интересах и готовности ради этого вытерпеть что угодно. Настасья Филипповна потому и презирала почти все свое окружение, потому что ни в ком не видела ни толики достоинства. Однако ее собственная исходная «хорошесть» все время проигрывала неустойчивой нервной системе. Или, скорее, явно свершившемуся биполярному расстройству. И в итоге прекрасная женщина, оставшаяся прекрасной, даже пройдя через ад, сама начала губить все живое — лишь потому, что ее буквально раздирало от отчаяния и боли.
Главный противовес ей в этой истории — Аглая Епанчина (Анна Лузгина), младшая дочь влиятельного генерала, которую, в отличие от Барашковой, никто и никогда не мог задеть, оскорбить или обидеть. Славная — по сути — девушка понять и, тем более, принять и посочувствовать такой, как Настасья Филипповна, не могла, потому что в ее мире таких ужасов не бывало и никогда не будет. А вот Настасья Филипповна легко могла представить свою жизнь иной, как у Аглаи, если бы росла вот так же — в любви, довольстве и безопасности. Отсюда те самые отчаяние и боль — от несбывшегося. А еще от вечного вопроса, который несчастные люди часто, даже не осознавая того, задают небесам - «За что?».
Что касается Мышкина, то он эмоционально парадоксален — как и сами романы Достоевского. Он слаб и силен одновременно.
Силен, потому что находит в себе силы выступить против толпы, если считает это справедливым и правильным. И даже не пытается бежать от этой токсичной толпы. А слаб, потому что не может спокойно пережить чужую низость. Ну и еще потому, что вместо «леща» мерзавцу предпочитает сказать «вы будете стыдиться», хотя «лещ» с некоторыми людьми определенно работает гораздо лучше... Понять и спасти весь мир не могут даже самые лучшие — а самые упрямые, как мы знаем, в итоге еще и надрываются на этом пути... Аладышев в отдельных сценах — как раз накануне надрыва — просто невероятен. Демидова, впрочем, тоже.
У историй Достоевского не бывает хэппи-эндов, но они безусловно стоят того, чтобы пойти в театр. В других ролях в «Идиоте» - Анатолий Шалухин, Игорь Клочков, Иван Антонов, Галина Иванова, Андрей Гурамишвили, Богдан Тартаковский и другие. Резюме от «ВВ»: новинка удалась.