Гарбуз и Юрченко.
(Архивное следственное дело по обвинению Гарбуза Михаила и Юрченко Якова по ст. 58-1а УК РСФСР.)
До 1 июля 1941 года Михаил Гарбуз проживал в Киеве. 1 июля 1941 года он был мобилизован и направлен в запасной танковый полк. Полк всё время отходил в тыл, не вступая в бои. И оказался в Горьковской области.
В декабре 1941 года Гарбуза по причине его «неблагонадежности» перевели в рабочую колонну, а потом направили работать на оборонный завод в Дзержинске. Учли, как он сам уверял, его судимость за хулиганство, судимости брата его жены. А также то, что Гарбуз политруку заявлял, что «вы только болтаете и обманываете людей, как попы». На фронте такому было не место, но и за антисоветскую агитацию его никто судить не собирался.
Надо отметить, что украинцев, особенно выходцев из Западной Украины, нередко старались убрать из действующей армии, сомневаясь в стойкости и боеспособности таких бойцов. Не всех, конечно, ведь среди украинцев было немало доблестных воинов, отмеченных боевыми наградами и званием Героя Советского Союза.
Итак, оказавшись на заводе в Дзержинске, Гарбуз познакомился с еще двумя украинцами: Яковом Юрченко и неким Рубаном. Оба также были мобилизованы. Но Юрченко комиссовали по здоровью и направили работать на тот же завод № 80. А Рубан, также отчисленный из армии, работал в Дзержинске в сапожной мастерской.
Все трое жаловались друг другу на скудное житье и недостаток еды. Тогда Рубан предложил бежать домой, на Украину. Он уверял: «Немец там навел свои порядки, на Украине колхозов уже нет, там всю землю разделили по крестьянам и живут единолично, хлеба также всем дали в достаточном количестве, а здесь, у Советской власти, колхозники сидят без хлеба».
Договорились пройти по лесам, обходя часовых, до ближайшего Калининского фронта и сдаться немцам.
Но самого Рубана так и не взяли с собой: у того не было денег, да и одет он был в красноармейскую форму, что могло привлечь внимание патрулей.
13 июня 1942 года Гарбуз и Юрченко самовольно оставили работу и на поезде доехали до какой-то станции, пошли пешком вдоль полотна, обходя посты лесом.
У станции Ундол свернули в деревню Анфимиха за хлебом. Там их 21 июня и задержала милиция.
Своего желания найти хорошую жизнь при немцах на Украине ни Гарбуз, ни Юрченко ни на следствии, ни перед сокамерниками не скрывали. Готовы были и работать на немцев. А Гарбуз перед сокамерниками хвалился, что готов рассказать немцам всё, что узнал о выпускаемой на заводе оборонной продукции.
Особым совещанием при НКВД СССР Гарбуз и Юрченко были признаны виновными в покушении на измену Родине и приговорены к десяти годам заключения в ИТЛ каждый.
В октябре 2001 года Гарбуз и Юрченко были реабилитированы как жертвы политических репрессий. Оснований не приведено: жертвы - и всё!
В ноябре 2023 года прокуратура Владимирской области признала заключение о реабилитации незаконным и необоснованным. Отметив, что ни тот ни другой не преследовались ни за политические, ни за религиозные убеждения, к уголовной ответственности оба привлечены за совершение конкретных противоправных действий, без учета их социального происхождения и национальности, а доказательства их преступления, зафиксированные в уголовном деле, не вызывают сомнений в их объективности и подлинности. Как итог - реабилитация Гарбуза и Юрченко признана недействительной.
Ерохин-Губский.
(Архивное следственное дело по обвинению Ерохина-Губского Дмитрия по ст. 58-1а УК РСФСР.)
На момент ареста в мае 1948 года Дмитрий Губский, 1923 года рождения, уроженец Симферопольской области, проживал в с. Клязьминский Городок Ковровского района и работал шофером на текстильной фабрике «Коммунар». И вдруг был арестован органами МГБ за то, что: «проживая на оккупированной немцами территории Крымской области, занимался предательской деятельностью... Неоднократно в качестве проводника участвовал в карательных операциях немецких войск против советских партизан… В целях избежания ответственности за совершенные им преступления... с приходом частей Красной армии сменил фамилию Ерохин на Губского».
В сентябре 1947 года сотрудниками Крымского УМГБ по этому делу был допрошен в качестве свидетеля Николай Воронцов, воевавший в одном из крымских партизанских отрядов. Воронцов участвовал в боях с оккупантами, ходил в разведку в деревни Симферопольского района. Воронцов назвал некоторых жителей сел, которые поддерживали связь с партизанами и были потом за это расстреляны, в том числе Григория Борзова и Константина Куренского из деревни Терноир.
Воронцов также показал, что примерно дней за десять до их ареста партизаны арестовали жителей этой же деревни Александра Ерохина (отца обвиняемого) и Бразинца за то, что они служили у немцев и румын проводниками к партизанским базам.
Партизаны несли людские потери, а разграбление их складов по указке предателей существенно снижало боеспособность отряда. Александр Ерохин и Бразинец партизанами были расстреляны. Такая же судьба, по словам Воронцова, ожидала и сына Александра Ерохина Дмитрия, и Семена Азикова, также участвовавших в карательных акциях оккупантов против партизан, но те успели скрыться.
Постепенно выяснилось, что главную роль в сопровождении оккупантов по партизанским базам играл не Ерохин-отец, а его сын Дмитрий.
Были данные, что юноша пошел в услужение немцам почти сразу после оккупации ими Крыма. Как раз после рейда на партизанские склады Дмитрий Ерохин пригнал целый грузовик продуктов (8 мешков муки, 2 бочонка меду, 2 бочонка повидла, разные крупы) к себе во двор, поделив их впоследствии с Бразинцом. В другой раз привез из леса на повозке красноармейские шинели, ватные брюки, сахар, муку, спички… Взял натурой!
В ноябре 1943 года Красная армия высадила десант на Керченском полуострове. Тогда Дмитрий Ерохин и еще ряд жителей Терноира (в том числе и сотрудничавших с немцами) подались в партизаны. По своей воле или по заданию оккупантов - сказать трудно. Хотя дальнейшее позволяет предположить второй вариант. Оказались в отряде, которым командовал Яков Матвеевич Сакович. Но ненадолго...
Из показаний Я. Саковича: «В начале декабря 1943 года из моего 19-го партизанского отряда одновременно дезертировали следующие партизаны: Корниенко Николай с сестрой и Ерохин Дмитрий… Что характерно, в скором времени после дезертирства из моего отряда Корниенко Н., Корниенко Л. и Ерохина Д. на наш отряд в ночное время напали немецкие танки, с танков били по нашему отряду прямой наводкой, в результате чего было убито пять партизан и трое ранены. Через партизанскую разведку мною было установлено, что танки были проведены в лес дезертирами. После чего я как командир дал задание поймать дезертиров… Корниенко Николай пойман был лично мною и сознался мне в том, что он был немцами привлечен как проводник танков на партизан…»
Дмитрия Ерохина удалось выманить в отряд и арестовать в феврале 1944 года, но тот сумел сбежать. Прятался по окрестным селам. В селе Мамак через знакомого писаря управы Ерохин сделал себе справку на фамилию Губский. Объяснял на следствии, что боялся быть привлеченным к ответственности за дезертирство.
После освобождения Крыма Ерохин-Губский был призван в Красную армию, в конце 1944 года в районе Либавы получил ранение. Утверждал, что его представляли к ордену Красной Звезды и медали «За отвагу», но наград не получил.
После войны осел во Владимирской области. Там его и выявили. Ведь розыск предателей и пособников оккупантов не прекращался.
На следствии он всячески отрицал свое участие в налетах оккупантов на партизанские базы, обвиняя свидетелей во лжи. Делал упор на то, что его арестовывало гестапо по подозрению в связи с партизанами, потом воевал, был ранен и награжден.
В августе 1948 года военным трибуналом Ерохин-Губский был признан виновным в измене Родине (ст. 58-1а УК РСФСР). Учитывая, что на момент совершения преступления он был несовершеннолетним, а также фронт и ранение, вместо высшей меры наказания Ерохина-Губского приговорили к десяти годам лишения свободы.
В 1955 году при пересмотре дел по контрреволюционным преступлениям приговор Ерохину-Губскому был оставлен в силе.
А вот в 1992 году Ерохин-Губский был реабилитирован как «жертва политических репрессий», так как «доказательств совершения Ерохиным-Губским Д.А. насильственных действий в отношении граждан СССР в материалах дела не содержится».
В ноябре 2023 года прокуратура Владимирской области признала данное заключение незаконным в связи с неправильным применением законодательства и недостаточной оценкой доказательств по делу.
Никаких иных оснований, кроме конкретных противоправных действий, для преследования не было, а доказательства в уголовном деле имеются. Поэтому в реабилитации Ерохину-Губскому было отказано.
Получается, что массовая реабилитация приводила нередко к фальсификации деятельности следственных и судебных органов при Сталине.
Немало последователей реабилитированных в 50-е годы нацистов было в бандформированиях на Северном Кавказе, а сегодня действуют против России в зоне СВО. А иные граждане не видят ничего преступного в поджогах и взрывах по указке террористов.
Фальсификация истории - сегодня это не про научные споры о разных трактовках событий, а оружие информационной войны, которое может убивать и физически.