- Олег Владимирович, здравствуйте! История Андрея Боголюбского популярна сейчас. Начнем с той резиденции, где трагически закончилась жизнь великого князя владимирского. Что она собой представляла, где находилась и какую роль играла?
- Добрый день! Спасибо большое за приглашение. Как мы знаем, у Андрея Боголюбского на территории Владимира было две резиденции. Одна находилась в районе Золотых ворот, там, где сейчас Спасский храм (Спасо-Преображенская церковь. ‑ Прим. ред.) - в самой западной части гряды холмов вдоль левого берега Клязьмы. А резиденция в Боголюбове - в самой восточной части этой гряды. Это был княжий двор. Сейчас он разрезан дорогой на Нижний Новгород. И, по информации археологов, он был весь обнесен каменной стеной. Соответственно, где сейчас въезд в Боголюбово, там, скорее всего, стояли какие-то въездные ворота.
В то время наше Суздальское Ополье набирало силу. Мощнейшее княжество образовалось. И, как говорит летописец, никто не мог прийти с мечом в это княжество и с мечом же уйти. Соответственно, достаточно безопасная жизнь, мирное процветание. И у Боголюбского появляется хороший ресурс для того, чтобы обустраивать свою жизнь, свой быт. И он строит вот эту свою резиденцию. Когда он из Киева без согласия отца приезжает, его ростовские бояре избирают князем Суздальской земли, он сначала поселяется в Боголюбове. Это его излюбленное место. На Спасском холме во Владимире он строится чуть попозже.
Что собой представлял княжий двор в Боголюбове в архитектурном плане? Как я сказал, это уже была такая достаточно большая территория, обнесенная каменной стеной, в которой выделялась южная часть. Южная часть ‑ это вершина холма. Клязьма в то время подходила прямо вплотную, там внизу сейчас старица, древнее русло. И вот в этой южной части размещался непосредственно тот комплекс, который и вошел в список ЮНЕСКО и который до нас остался. Центром этого комплекса был, конечно, храм, посвященный Рождеству Богородицы. Он выглядел так, как Покрова на Нерли. Это один тип. Может быть, он был чуть побольше. И от него на юг, к Клязьме, и на север отходили две галереи. Остаток северной галереи мы сейчас видим, она до нас сохранилась. Это переход и башня. Археологи раскопали эти галереи. Куда они выходили, археологи не нашли. Скорее всего, южная галерея выходила на какую-то крепостную башню стены, которой была обнесена резиденция. Северная галерея, по предположению археологов, основанному на летописных свидетельствах, заканчивалась в его дворце.
Сейчас на этом месте стоит монастырский корпус. Соответственно, вести раскопки там невозможно. Есть свидетельства о том, что когда этот корпус монастырский строили, то находили много белого камня. Но, судя по той галерее, которая открыта, дворец был как минимум двухэтажный. Был он весь каменный или частично деревянный, тоже вопрос, хотя летописец говорит, что он каменный. Чем привлекателен вот этот комплекс? Конечно, своей архитектурой. Тем архитектурным декором, как он был украшен, как он выглядел.
- Почему от этих роскошных княжеских палат сохранилась только знаменитая лестница?
- Да, судьба всего комплекса различна. Там же еще нашли вымостку. Западный вход, площадь к западу от храма была вымощена белокаменными плитами. С юго-западного, там где сейчас цветной шатер, стоял киворий с восемью колоннами. И, кстати, это расположение, то, что там есть киворий напротив западного угла, указывает на монастырскую направленность комплекса. То есть этот княжий двор, даже по выдвинутому Владимиром Валентиновичем Седовым предположению, был больше функционально даже сразу монастырь, чем княжеская какая-то резиденция. Сам храм простоял до начала восемнадцатого века. Затем там затеяли ремонт и реконструкцию, в результате которой он рухнул. Там окна решили растесать. То есть саму картину падения храма мы знаем.
Что случилось с галереями, это загадка. Скорее всего, и дворец, и галереи погибли при татарском нашествии. Но есть сведения о том, что они разграблялись через пять лет после гибели Андрея Боголюбского - рязанским князем. Есть свидетельства о том, что Всеволод Юрьевич, его брат, который после него княжил, восстанавливал убранство этого храма. Но, видимо, он там не жил. Археологи видят, что погибло достаточно быстро это. На тех предметах, которые они нашли, нет износа. Они практически новые. Мы же должны понимать, что после смерти Андрея там заселился монастырь. И для монастырской жизни эти постройки не нужны. То, что создавалось для того, чтобы производить впечатление на гостей, монастырю не было нужно. Соответственно - такое так называемое человеческое небрежение.
- А вот архитектура того времени как-то ярко отражалась в резиденции той изначальной?
- Да, по архитектуре это был выдающийся комплекс. И видно, что его строили мастера очень высокого уровня. Скорее всего, с севера Италии и юга Германии. Археологи обнаружили первоначальный храм под землей. То есть нижние уровни сохранились, там их можно видеть. Они говорят просто о великолепии убранства этого храма именно архитектурно. Это не была просто какая-то безликая постройка со стенами, сложенная из камня. Она производила впечатление очень цельного, красивого. Это был такой романский стиль, очень строгий, впечатляющий.
В общем, это архитектура высшего качества того времени. Она очень яркая. И по-хорошему, по-красивому яркая. Например, в храме полы были выстелены, это археологи доказали, медными плитами, которые блистали, как золотые. Храм снаружи, его важные части были обиты золотой фольгой. Там гвоздики остались. Не только позолоченные главки. Порталы входные были обиты золотом. Понимаете, золото он любил, эту яркость, но она была со вкусом сделана.
- Что вы можете сказать об Андрее Боголюбском как об исторической личности?
- По его такой трагической судьбе и по тому, что все-таки всё это закончилось для него смертью, мы видим, что характер у человека был сложный, противоречивый. И общаться с ним было сложно. И есть распространенное мнение, что то, что он направлял ресурсы на стройку, не очень его окружение радовало. Зачем ты всё это делаешь? Это с избытком. Слишком много красоты, этого не нужно. Ты нам лучше деревянные ложки на серебряные поменяй. Понимаете, конфликт этот, с одной стороны, привел к трагедии, но с другой - он оставил нам вот эти великолепные памятники.
- У князя были соратники, на которых он мог опереться?
- У него, как и у любого князя, должна быть своя дружина. Но по ходу жизни он их растерял, всех друзей ближайших. Кто-то уехал, кто-то в бою погиб. Он пережил всех детей. Поэтому, мне кажется, Покрова на Нерли и родилась как памятник по старшему сыну погибшему. После всего, что сделал в жизни, он остается один. И окружение меняется, оно ему враждебно, и в итоге они его убивают. Дружинники никогда бы его не убили.
- Вы считаете, он понимал, какое у него окружение? Что возможны какие-то заговоры, что есть недовольные?
- Честно говоря, я в теорию заговоров не особо верю. Те, кто изучает уголовный процесс, знают, что мотивация к убийству может возникнуть внезапно, вырасти из-за неприязни. Тем более там явно присутствует алкоголь, об этом пишут. И мне кажется, более правдоподобный подход, что это убийство не планировалось заранее, оно внезапно, и, видимо, они боялись какого-то наказания. Потому что он был мужик суровый. Они где-то провинились. Где-то, как сейчас выражаются, налажали. И, видимо, их должны были наказывать.
А тут вот всё одно к одному, и медовуша открыта оказалась, и как бы вдруг это вспыхнуло. Не хотели, но вот случилось. Такая «бытовуха», как мы говорим. Потому что ну, такого уровня заговора, что там византийцы кого-то подговорили, потому что он не хотел с ними дружить. Это очень выбивается из той жизни. Если бы они действовали, они бы действовали по-другому. И мы еще можем посмотреть картину в целом. Я думаю, как раз вся эта трагедия разыгралась в силу его личных качеств, его характера, его неуживчивости. Что так сложилась жизнь. Были бы дети, был бы жив старший сын, всё было бы по-другому. Остались бы какие-то бояре, дружинники, с которыми он рос всю жизнь, всё было бы по-другому. Вот то, что судьба оставила его одного, с его неуживчивым характером, и не было никого рядом, мне кажется, вот в этом его трагедия. И она вот так вот эпически заканчивается. Трагедия одиночества человека сложного, неуживчивого.
- Какую роль резиденция сыграла вообще в судьбе России?
- Понимаете, здесь мысль очень простая. Та художественная традиция, которую принес Андрей Боголюбский на русскую землю, это очень сложный сплав византийской формы, вот этого мира романской архитектуры с его строительной техникой белокаменной, с его вот этим декором и формы из Передней Азии, сельджукской культуры, мы видим, все эти львы, животные. И вот этот удивительный сплав, очень глубоко русский по духу получился. Эта художественная традиция лежит в корне того, что мы называем русским стилем. Потому что, когда ты смотришь на эти храмы, ты видишь, что это русский храм. А, например, когда мы смотрим на более поздние классические храмы, те архитекторы, которые к нам потом из Рима приезжали, и наши учились, ты понимаешь, что этот храм в традиции классической архитектуры. Но что в нем русского, ты не можешь понять. Андрей Боголюбский создал настоящую русскую храмовую архитектуру. Остальные все - уже подражатели. В этом он, конечно, с большой буквы творец.
- То есть мы можем смело говорить, что русский стиль в архитектуре родился на нашей Владимирской земле?
- Да, это общепризнанный факт, причем во всем мире.
- Олег Владимирович, спасибо за интересный разговор!