Не про «красиво», а про «честно».
Беседу с Анастасией Захаровой мы начали с главного: что же такое арт-терапия? Собеседница не отрицает расслабляющего эффекта популярных хобби вроде картин по номерам, но настаивает: это не арт-терапия. Там человек - исполнитель с четкой задачей - нужно создать готовый образ чего-либо, здесь же - он исследователь, для которого не существует понятия «правильный результат».
- Мы вообще не знаем, что будет в конце. То есть наша задача - сосредоточиться именно на процессе: на себе и на выражении себя через творчество, - объясняет хозяйка мастерской.
Арт-терапия - инструмент широкого профиля: к специалисту приходят как с конкретной личной болью (тревога, травмы, обиды), так и ради самопознания - своего рода «физкультура для психики». При этом Анастасия имеет базовое психологическое образование и решила сознательно сузить специализацию: она фокусируется на прощении и детско-родительских привязанностях, поскольку, по ее наблюдениям, именно непрожитые эмоции и застревание в детской позиции часто мешают человеку двигаться вперед. Метод эффективен и в работе с детьми: за «невнимательностью» нередко скрываются внутренние зажимы, и работа с ними через творчество парадоксальным образом улучшает концентрацию и учебную мотивацию.
Структурировать арт-терапию можно через модальности, то есть направления творческой деятельности для выражения эмоций. Среди основных: изотерапия (рисование), глинотерапия (лепка), звукотерапия, сказкотерапия, логотерапия (работа со словом) и другие. Эти форматы часто комбинируют: например, ребенок сначала рисует злость, затем лепит ее из глины, а после изображает телесно. Анастасия работает универсально, чаще используя рисунок, краски и глину.
Продолжая семейное дело в новом формате.
Для Анастасии Захаровой творчество - не просто профессия, а часть семейного кода. Ее детство прошло в окружении красок, кистей и полотен, однако родители, сами художники, не поощряли стремление дочери пойти по их стопам. Тем не менее связь с искусством у нее наследственная: ее прадедушка иконописец, чьи работы хранятся в Третьяковской галерее, и бабушка работала фотохудожником и раскрашивала черно-белые снимки.
Хотя мама в детстве часто говорила юной Анастасии: «Художник от слова «худо», дочь все равно тянулась к творчеству. Она помогала маме расписывать шкатулки и даже получала за это первые карманные деньги. Повзрослев, девушка выбрала профессию психолога, но к творчеству все же вернулась - уже как арт-терапевт. Специализацию она освоила пять лет назад в Московском институте практической психологии, дополнительно изучала разные подходы к работе с травмами дистанционно в Великобритании - у Беверли О'Корт и Кита Лоринга, что позволило сравнить западные и отечественные подходы.
Спрашиваем, обязательно ли иметь именно психологическое образование для этой сферы? И может ли, к примеру, школьный педагог освоить подобные практики? Как говорится, можно и даже нужно! Собеседница ответила, что в профессиональной среде существует отдельное понятие «арт-педагог»: специалист, интегрирующий арт-терапевтические методы в образовательный процесс. Такой подход, по ее мнению, особенно ценен для создания в школе атмосферы принятия и эмоциональной разгрузки.
В основе - безоценочность.
Среди тех, кто пришел на арт-терапию к Захаровой в мастерскую, обычно поровну детей и взрослых. Собеседница наблюдает одну закономерность: когда родители приводят ребенка, истинный запрос нередко кроется в их собственном состоянии. Классический пример - «тревожная мать», которая, осознавая свою тревожность, тем не менее отправляет на занятия ребенка.
Анастасия предлагает альтернативу: начать работу с родителем, поскольку коррекция его состояния часто положительно сказывается на всей семейной системе. Однако не каждый готов к такому повороту: некоторые, признавая проблему, откладывают работу над собой, ссылаясь на неготовность или убежденность, что «и так всё знают».
Отвечая на вопрос о различиях в подходах к работе с травмами, специалист проводит четкую границу между классическими проективными методиками в психологии и арт-терапией. В традиционной диагностике психолог анализирует рисунок клиента, интерпретирует детали: например, большие ресницы у нарисованного животного могут указывать на повышенную чувствительность. В арт-терапии, как подчеркивает эксперт, такая диагностика исключена. Терапевт не ставит диагнозы и не навязывает свои трактовки главным экспертом по собственному внутреннему миру остается сам клиент.
Фундаментальным принципом арт-терапии является безоценочность. В этом пространстве не существует категорий «красиво» или «некрасиво», «правильно» или «неправильно». Анастасия призналась, что именно освоение навыка безоценочного анализа стало для нее одним из самых сложных этапов профессиональной подготовки:
«Мы здесь без каких-то оценок. И это, на самом деле, самый трудный для меня был предмет, когда мы проходили так называемый эстетический отклик: ты должен дать безоценочный анализ. Мы всё время говорим: «У тебя хорошо получилось». Это уже оценка. Что значит «хорошо»? А ты должен дать такой развернутый отклик, где нет ни одной оценки. И это для меня было иногда затруднительно, труднее всего научиться не давать оценку тому, что ты видишь».
Как выглядит урок арт-терапии?
Во второй части нашей встречи мы перешли к самому интересному - практической части. Сначала Анастасия предложила следующее упражнение:
«Вам нужно постараться тоже не оценивать, не искать в этом смысла. Никто это оценивать не будет: я не буду, я не смогу, а вы сможете. Первый этап на четырех листиках мелками. Я буду называть четыре эмоции. Вы слушаете эмоцию и подбираете к ней цвет. Одна эмоция один цвет. Ее нужно выразить абстракцией, линиями, как угодно, каракулями, то есть не образами. Например, если я называю радость, это не значит смайлик. Мы уходим от образов, наоборот, вот поискать просто свое состояние радость, какая она у вас? И выдать ее в виде каракуля, какого хотите».
После того как я нарисовала все четыре рисунка, арт-терапевт предложила визуально проанализировать их и найти общие черты: схожие оттенки, температурную гамму (теплые или холодные тона), характер линий, степень заполненности листа, направление штрихов. Такой подход позволяет перейти от спонтанного выражения к осознанному наблюдению за собственными паттернами восприятия и эмоционального реагирования.
Далее наш проводник в самопознание предложила сменить мелки на акварель. Нужно было самостоятельно выбрать одну из четырех ранее изображенных эмоций - ту, которая кажется наиболее загадочной, притягательной или требующей более глубокого исследования. Технические рамки на этом этапе расширяются: теперь допустимо использовать не один, а несколько цветов, причем не обязательно те, что были выбраны изначально. Можно остаться в абстракции, а можно позволить образу проявиться - перейти от каракулей к фигуративности. Главное условие - не задумываться, а действовать спонтанно, позволяя руке и эмоциям вести процесс.
Захарова создает атмосферу полной свободы: разрешает смешивать разные краски, выходить за границы листа, экспериментировать с фактурой и насыщенностью цвета. Этот принцип открытости, по ее словам, помогает снять внутренний контроль и позволить бессознательному проявиться через творческий акт.