Удалось застать чету Безотосных - главного нашего балалаечника Игоря Семёновича и его супругу домристку Ольгу Анатольевну на одном из привычных рабочих мест, а именно: на репетиции Владимирского русского оркестра под управлением Анатолия Антонова. Другая стезя Игоря и Ольги Безотосных - преподавание в областном музыкальном колледже и музыкальной школе при нем.
Информационных поводов для интервью с Игорем Безотосным искать не приходится! Например, в декабре прошлого года свой 65-летний юбилей мастер отметил бенефисом, на котором выступили его талантливые ученики. А летом мы встретились по удачному совпадению, когда 23 июня отмечался Международный день балалайки.
- Игорь Семёнович, а все-таки балалайка - это русский инструмент?
- Да, это устоявшееся явление русской культуры, которое за границей узнают наравне с икрой, тройкой, матрешкой. Впрочем, «национальность» балалайки, да и других инструментов, определить сегодня уже сложно, они стали достоянием мировой культуры. Но изначально балалайка была распространена в нашей, восточнославянской Европе.
Международный день балалайки приурочен к ее первому известному упоминанию в стрелецких записях за 1688 год. Тогда балалайки не одобрялись, считались инструментами скоморохов, которые высмеивали власть имущих. И прошло около двухсот лет с первого упоминания, когда сохранившуюся в деревне балалайку в 1883 году увидел и возродил Василий Васильевич Андреев. Вскоре балалайка вошла в состав оркестров русской музыки, в том числе выступавших за рубежом. Сегодня балалаечники есть и в Японии, Америке, Великобритании, и в других странах.
- А чем народная балалайка отличается от той, что у вас в руках?
- У нас сейчас классический, как мы называем, строй балалайки: ми-ми-ля, две струны в унисон. Народный строй был другой. Но треугольная форма, три струны, в принципе, сохраняются веками. Правда, первые балалайки делали из тыквы, обкладывали стеклом, натягивали жилы от животных. Легко представить, как такая балалайка висела на стене в крестьянской избе и сопутствовала застольям, частушкам, танцам.
- Слышал, что вы на концертах играете на инструменте питерского мастера Иосифа Галиниса, который остался у вас от наставника Александра Григорьевича Груманова.
- Да, Галинис был из тех мастеров, которых привлек к изготовлению балалаек в начале XX века Василий Андреев. Мой инструмент изготовлен в 1927 году. В следующем году я буду отмечать столетний юбилей своей балалайки, имеющей ценность уже не только творческую, но и историческую.
- Чем звучание авторской, старинной балалайки отличается от обычной, современной?
- Словами не передать, но это особенное звучание. Когда берешь такой инструмент, словно ощущаешь вдохновение музыкантов, которые на ней играли до меня. Атмосфера особая. Впрочем, технологии не стоят на месте. И я тоже купил электробалалайку, чтобы не отставать от своих учеников.
- Как вы сами увлеклись балалайкой?
- Я родился в Краснодарском крае, в станице Брюховецкой. А корни мои с Украины, из Полтавской области. Тогда на Кубани, многонациональной, как и вся Россия, вместе росли и воспитывались русские, украинцы, цыгане и дети других национальностей.
В нашей семье музыкантов до меня не было. Но мой друг Игорек пошел в музыкальную школу на баян, и я решил с ним, но директор школы сыграл на балалайке, и я увлекся ею.
В первый год преподавателем у меня была Наталья Викторовна Демиденко, которая училась в Астраханской консерватории, специалист-балалаечник очень высокого уровня. Такие наставники очень важны на старте, когда тебе всего восемь лет.
- Сложно вам тогда давалась игра?
- Сначала указательный палец болел, а потом мозоли сформировались. Кстати, сегодня распространилась гитарная манера игры на балалайке, когда задействованы все пальцы правой руки, причем в разных комбинациях.
- А как во Владимире оказались?
- Приехал в 1976 году поступать в музыкальное училище, ныне - наш колледж.
- Еще один юбилей. Полвека в этом году, как вы во Владимире!
- Тогда же в училище я познакомился с будущей супругой Ольгой. Нам было по 16 лет. Кстати, ее домра - еще более древний инструмент, чем балалайка. В 1980 году мы вместе поступили в Горьковскую консерваторию. Наши старушки из Брюховецкой дивились, когда я приезжал к родителям: даже слова такого не знали - «консерватория».
- Это уже переход на академический уровень!
- Балалайка действительно поднялась на академический уровень благодаря нашим лучшим мастерам. Я воспитывался не только на народной музыке, но и на переложениях Гайдна, Бетховена, Моцарта. Но чтобы играть классическую музыку, балалаечнику нужно и классическое образование.
- А после консерватории?
- Было распределение. Владимирского русского оркестра тогда даже еще не было. И я со своей балалайкой в 1985 году пришел в нашу филармонию в ансамбль «Родные напевы» под управлением Валентина Павловича Петрачкова, где играл потом десять лет.
- Это легенды нашей филармонии, наравне с Русским оркестром!
- Кстати, после консерватории у меня был выбор: нам с Ольгой, а она родом из Коврова, предлагали улететь в Хабаровск, но мы выбрали Владимир. Сразу по приходу в филармонию я еще в армии отслужил.
- Угадаю: и в армии играли на балалайке?
- Да, в ансамбле песни и пляски Московского округа ПВО.
- Значит, уже добрых сорок лет вы в коллективах нашей филармонии! И сольно все эти годы выступаете.
- Труд сольного исполнителя только кажется легким. На самом деле, когда один выходишь на сцену или сдаешь экзамен, никто не подскажет, какую следующую ноту сыграть. Надо всё держать в голове. И выступить с первой попытки, как у спортсменов. Второй не дано!
вечером-портретом "На 65-м ладу". Фото Владимира Федина из архива филармонии.
- Когда начали преподавать?
- Еще в 1979 году в музыкальной школе, которая тогда была в старом центре Владимира. Преподавание очень поддерживает творческий настрой. У меня сегодня четыре студента в колледже, на первом курсе, c высоким потенциалом. Им надо всё время давать программу, показывать, как играть. Это и Александр Лебедев-младший, он у меня с пяти лет занимается - сын руководителя «Владимирских рожечников». Это и другие ребята, уже лауреаты всероссийских и международных конкурсов - Дима Зуйков, Володя Шиповский, Богдан Филиппенко. Они хотят учиться дальше, поступать в Академию имени Гнесиных, хотя это так трудно сейчас!
- Конкуренция серьезная?
- Да, сегодня молодых балалаечников куда больше, чем в моей молодости. На конкурсах за призовые места идет острая борьба.
- Наша газета в 2014 году публиковала статью о том, что вы были признаны лучшим преподавателем музыкальной школы. В вашем детском ансамбле балалаечников вы тогда выделяли успехи Андрея Скитовича. Как сложилась его судьба?
- В этом году мой выпускник Андрей Скитович окончил Академию имени Гнесиных. В сентябре он приходит к нам в оркестр и еще будет преподавать в музыкальной школе № 2. Жизнь продолжается. А успехи наших выпускников в разных городах и регионах подтверждают силу владимирской школы балалайки!
- В каких же странах вы сами ее пропагандировали?
- В Польше, Чехословакии, Германии, Франции, Австрии, Италии, Люксембурге, Франции... На восточном направлении - в Иране, Туркменистане. Кстати, после концерта на банкете вдвоем с туркменским коллегой, который играл на дутаре, успешно исполнили «Калинку»!
- Для русской балалайки сочиняют сегодня музыку в традициях других народов России?
- Да, есть такие композиторы и в Татарстане, и в Дагестане. И мы эту музыку исполняем.
- А все-таки ваша младшая дочь Светлана выбрала скрипку, с которой сделала успешную карьеру в Москве...
- Скрипка - изначально тоже народный инструмент, итальянский. И тоже прекрасно сочетается с балалайкой. У нас был совместный опыт записи необычного компакт-диска: заслуженный артист России композитор Дмитрий Анатольевич Захаров, ныне покойный, сделал переложение для балалайки, скрипки и баяна всех четырех концертов Вивальди.
- Остается пожелать, Игорь Семёнович, чтобы вы, ваши ученики и коллеги продолжали дарить стране и миру чудеса игры всего на трех струнах нашей старинной, но такой вечной балалайки!