‑ Артём Владимирович, вы для школьников не только учитель, но и блогер. Как к вам относятся ученики?
‑ Когда я беру новый класс, они обязательно спрашивают, будем ли мы снимать новые видео. Им это интересно, им это близко. Но есть и обратная сторона: им кажется, что они знакомы со мной как с блогером раньше, чем как с учителем. И мне приходится заново выстраивать эти границы. Потому что я всё-таки в первую очередь учитель, и надо убедить в этом ребенка.
‑ Так что же значит «говорить так, чтобы тебя действительно слушали»?
‑ Мне кажется, чтобы тебя слушали, ты должен быть понятным и интересным. С интересным чуть сложнее, я бы уточнил: соответствовать запросу. Ты должен отвечать на то, что тебя спросили, или то, что может потенциально быть интересно твоему собеседнику. Как и везде, это должен быть синтез природного таланта и большой работы над собой. Я сторонник второго подхода: если ты много над собой работаешь, то можешь достичь многого. У всех разный старт, кому-то от природы больше повезло, но есть же пример Демосфена, который заикался, у него были проблемы с мимикой, но он смог стать известным оратором.
‑ А вы сами как развивали этот навык? Курсы проходили?
‑ Начнем с того, что я журналист по образованию. До этого у меня был большой опыт участия в конкурсах в школе, я вел концерты разного уровня ‑ школьные, городские, областные. В университете был опыт работы с камерой, с кадром, с суфлером, с начиткой закадрового текста. И, конечно, я работал с профессорами Московского университета, которые тоже приложили руку. Да, я учился в Москве.
‑ Сейчас урок длится 40 минут, а видео в TikTok ‑ 40 секунд. Внимание школьников удержать действительно непросто. Какие приемы помогают заинтересовать ученика почти сразу?
‑ Учителю чуть проще, чем человеку, который готовит 40-минутную лекцию в режиме монолога. Учитель работает в деятельностном подходе: наша задача ‑ вовлечь ребенка в деятельность, в активность. Поэтому мы меняем задачи, деятельность и объясняем, зачем ему каждые 5-8 минут делать что-то новое. В педагогике есть приемы, которые мотивируют: проблемные вопросы, погружение в ситуацию выбора. «Как надо правильно поступить: вот так или вот так? А дальше давайте разбираться». Мы закидываем «крючок», ребенка «ловим», а задача ‑ 40 минут его удержать. Нельзя один раз забросить и оставить. Нужно поддерживать мотивацию на протяжении всего урока.
‑ И правда ли, что с каждым годом работать с детьми всё сложнее из-за клипового мышления?
‑ Клиповое мышление даже у нас вырабатывается. Я по себе замечаю, что мне тяжело читать длинные тексты. Я устаю, отвлекаюсь. И я для себя понимаю, что это проблема. Если бы мне задали этот вопрос полгода назад, я бы сказал: да, мы должны подстраиваться под ритм ученика и менять активность. Мы, правда, ее меняем довольно часто. Но сейчас я думаю о том, что школа ‑ это то место, где мы можем погрузить, познакомить ребенка с длинным линейным текстом. Наша задача сегодня ‑ научить его держать внимание длительное время. Поэтому я сейчас, наоборот, стараюсь уходить от избытка развлечений и удерживать внимание ребенка на долгом фрагменте видео, на долгом тексте. Кстати, я работаю в старших классах, и мне проще, чем учителям в пятых-шестых.
‑ А что посоветуете родителям детей, которые не могут усидеть на месте? Как вовлечь ребенка в уроки?
‑ А может быть, наоборот, та среда, в которой преимущественно находится ребенок [шум, музыка] ‑ это именно те условия, которые комфортны для него, так привычнее концентрироваться? Возможно, ему нужно такое количество внешнего шума. Если мы изолируем его, выключим телевизоры, уберем гаджеты, он вообще не сможет сконцентрироваться. Я думаю, здесь выход ‑ узнать своего ребенка, узнать, как ему лучше заниматься, и довериться ему, соблюдая рамки.
‑ Как голос влияет на восприятие учителя? Что важнее: громкость, интонация или умение делать паузы?
‑ Важно всё, и важно не быть монотонным. Где-то мы говорим громче, где-то тише. И вообще не надо недооценивать паузу. Я бы рекомендовал молодым учителям больше молчать на уроке. У нас есть это желание заполнить пустоту собой и своим голосом. Это не всегда нужно. Задали вопрос ‑ молча ждем ответа. Ребенку нужно пространство для обдумывания.
‑ Многие учителя кричат. Как вы к этому относитесь? Кричите ли сами?
‑ Конечно, это не норма. И в идеальном мире школа ‑ это пространство гармонии. Но часто вы с одним подростком не можете справиться, а у учителя их 30. И мы, учителя, входим в класс и говорим: спокойно, дышим. Они не хотели тебя задеть, они после физкультуры пришли, им нужно куда-то энергию выплескивать. А у меня литература, и мы не стыкуемся настроением: им хочется веселого, а моя задача ‑ погрузить их в философскую проблему. Если они начинают болтать, я повышаю голос, чтобы привлечь внимание, а потом мы работаем в рабочем ритме. У меня был эксперимент: новый 10-й класс, девочки болтают. Я говорю: «В третий раз зачем вы вынуждаете меня кричать? Вы понимаете, что я трижды обратился?» И мы начинаем обсуждать эту ситуацию, чтобы в дальнейшем ее не было. Я показал, что могу и так, но я так не хочу.
‑ То есть вы выступаете в роли психолога?
‑ Все учителя выступают в роли психологов. Во мне много эмпатии от природы. Разным детям я по-разному даю обратную связь. Кому-то нужно сделать ее более жесткой, потому что ребенок может не понять моей вежливости, подумает, что я слабый. А кому-то, наоборот, нельзя грубить. Мы постоянно меняем эти регистры. И потом, этот всеобщий крик возникает, когда учитель устал. Держать в страхе и напором ‑ на самом деле проще.
‑ А лично вам нужен психолог после таких детей? Бывают ли выгорания?
‑ Учитель ‑ профессия сложная, отдающая. У нас в школе есть грантовый проект «Психолог на страже здоровья», где заложены консультации с психологами и для учителей, и для детей. Мы делаем психологические разгрузки для педагогов, занимаемся йогой. Собираемся вечером, приглашаем инструктора. Планируем возобновить, сделать еще хор и танцы. У другой половины учителей популярен волейбол. Любая физическая разгрузка важна. Я человек, который не понаслышке знает, что такое выгорание. Создается картина, что человек успешен, дети-олимпиадники, высокие баллы на ЕГЭ, победы в конкурсах. И никто не знает, что происходит внутри. Если трудности возникают, нужно признаться, что они есть, и обращаться к специалистам.
‑ Как выстраивать дисциплину? Есть ли у вас лайфхаки?
‑ Я знаю приемы со шкалой громкости. «Барометр дисциплины» - от зеленого до красного. Если он горит красным, все получают дополнительное домашнее задание. Если стабильно в зеленой зоне ‑ либо минус одно задание, либо бонус по специфике предмета: учителя химии могут показать эксперимент, историки ‑ интересные факты. Я знаю билеты «антидвойка». Еще у меня был простой прием с пятиклассниками: за правильные ответы я не мог сразу поставить пятерку, но давал скрепку. Пять скрепок копите ‑ получаете пятерку. Я еду за рулем и думаю: они же сейчас пойдут в магазин, купят пачку скрепок и обменяют! Но этого не было ни разу. Потому что в скрепке, которую я даю, есть ценность, и ребенок это чувствует. Была прямо борьба за эти баллы.
‑ А как вы относитесь к физическому воздействию, например, удару по столу, чтобы ребенок ахнул?
‑ Я хочу, чтобы мы не демонизировали учителей. Есть ситуации, когда только удар по столу может спасти ситуацию. Это касается драк, опасного поведения, когда не до церемоний, нужно оглушить их, чтобы они прекратили. Ситуации буллинга спасаются только влиятельным взрослым. Но делать это регулярно? Нет. Это пиковая ситуация. Во всех остальных случаях учитель должен уметь самостоятельно решать проблему. Даже походы к завучу ‑ это крайняя ситуация. Мы должны спросить себя: я на уроке всё сделал для поддержания нормальных отношений?
‑ Как выстраиваете отношения с учениками? Вы им друг?
‑ Я не сторонник панибратских отношений и стараюсь выстраивать границы. Но важно, чтобы ребенок с доверием относился к человеку, который ведет уроки. Не должно быть страха. Это должно быть сотрудничество. На меня сыпятся конкурсы, мне надо снять ролик, видео. Я могу сказать: «Катя, Ваня, давайте попробуем поучаствовать». И они соглашаются не из-за безысходности, а потому что хотят помочь мне как человеку или им правда интересен мой предмет.
‑ А был ли период, когда вы пытались быть строже, чем есть?
‑ Был. И никакого эффекта. Дети считывают, что перед ними не тот человек. Потому что я не строгий. Я требовательный. Когда я обратился к себе, начал пользоваться своими ресурсами ‑ мягкостью, эмпатичностью, вежливостью, ‑ эффекта стало больше. У каждого человека разный тип работы, мы по-разному эффективны, но в команде дополняем друг друга.
‑ Что бы вы посоветовали начинающим учителям?
‑ Первый совет ‑ понять себя. У вас есть примеры хороших учителей, но не факт, что их методы подойдут вам. Я могу составить идеальный конспект, отдам его другому, а у него не получится, потому что это не его методы. Надо слушать себя и привлекать учеников на свою территорию, где вам комфортно. Стройте уроки и коммуникацию так, как понятно вам. Второй совет ‑ больше молчать. Не обязательно заполнять собой весь эфир. Мы часто смотрим уроки новичков: «а давайте еще, а еще версия». Слишком много шума. Лучше бы просто была минутная пауза, тишина для обдумывания ответа. Пауза сильна. И третье ‑ быть органичным. Если вы по делу ругаете, ученик поймет, что это по делу. Если вы много требуете и не принимаете халтуру, ученик скажет: «Я наконец-то поняла, почему мне за это ставили четверку. Потому что я могла больше». Надо это чувствовать.
− Спасибо вам за ценные советы и интересный разговор!
‑ Спасибо вам за вопросы и за внимание к нашей профессии!