Прокурор Владимирской области Вячеслав Чеботарев о противодействии коррупции Масштабы коррупции в Российской Федерации в последнее время стали одной из главных тем для обсуждения на самых разных уровнях. О мерах по противодействию коррупции, о злоупотреблениях в сфере госзакупок, о возрастающей нетерпимости граждан к произволу должностных лиц и о многом другом сегодня - в интервью прокурора Владимирской области Вячеслава Чеботарева главному редактору «Владимирских ведомостей».
- Вячеслав Михайлович, у меня, например, при слове «борьба» возникает такая ассоциация - два человека сходятся на ковре, напряженные мускулы, предынфарктное состояние, кости скрипят. То есть - явное противостояние силы силе. Но когда речь заходит о борьбе с коррупцией, то часто не складывается впечатление, что государство действительно применяет силу. Это так?- Это далеко не так. Просто на бытовом уровне граждане чаще понимают борьбу с коррупцией как борьбу со взяточничеством. Но ведь коррупция - гораздо более широкое понятие, чем коррупционные преступления и взяточничество. Это и злоупотребления должностными полномочиями, и сговор, и подкуп... Мы много говорим о том, что сейчас в основном сформирована необходимая нормативно-правовая база на федеральном и региональном уровнях. Если анализировать глубже, то она в основном сориентирована на профилактику - предупреждение преступлений. И работа здесь не особенно заметна, а то и вовсе не видна гражданам, но результат есть. Возьмите законы, нормативно-правовые акты, которые подлежали приведению в соответствие с антикоррупционным законодательством. Сколько сделано даже за последние два года! Например, только в этом году в нашей области таких актов выявлено порядка 500. Актов, которые содержали коррупциогенные факторы, позволяющие чиновнику усмотреть и широко использовать свои возможности в решении каких-то вопросов. Мы говорим о чистоте закона, о законопослушании, о более высоком уровне нормативного регулирования сферы общественных отношений. Кстати, я думаю, мы все-таки движемся в правильном направлении, когда общество, граждане будут не только понимать коррупцию как огромное зло, но и начнут открыто демонстрировать нетерпимость к этому злу. Мы в этом году выявили значительно больше нарушений антикоррупционного законодательства - в сфере бюджетных правоотношений, распоряжения государственной и муниципальной собственностью, принятия нормативно-правовых актов... Но особенно ‑ в сфере закупок. Порядка 800 нарушений! В два раза больше, чем в прошлом году! 220 должностных лиц привлечены к дисциплинарной ответственности и 130 - к административной. Эти нарушения допускают, как правило, чиновники, исполнительная власть. 16 глав муниципальных образований и их замов привлечены по инициативе прокуроров к административной ответственности. За что? Не провели аукцион, уклонились от запроса котировок... А это все - бюджетные деньги.
НАчало на 1-й стр.
- Где чаще всего происходят нарушения в сфере закупок?
- Образование, здравоохранение, коммунальное хозяйство. Там, где была необходимость в проведении конкурсов, аукционов и т. д. Кроме того, сфера распоряжения и использования государственной и муниципальной собственности, где порой пытаются тихо распродать имущество. Но вообще, обеспечение прозрачности процедуры закупок, надлежащего исполнения требований федерального законодательства о размещении государственных и муниципальных заказов ‑ это проблема не только законодательного, но и правоприменительного характера. К сожалению, пока правовые механизмы выявления уголовно наказуемого протекционизма и другого рода злоупотреблений чиновников задействованы слабо.
- Вы сказали, что в обществе нарастает нетерпимость к коррупции. Есть случаи, когда в коррупционных отношениях задействованы физические лица (гаишник, скажем, остановил, учитель денег попросил), а есть ‑ юридические лица, которым предлагают заплатить за победу на торгах, например. По вашему мнению, кто уже сейчас больше нетерпим к коррупции - простые люди, сталкивающиеся с заведующей детсадом или гаишником, или предприниматели?
- Думаю, и те и другие.
- Какова все же роль граждан? Понятно, что все против коррупции, но помощь от людей какая-то есть? На что они готовы: только анонимно пожаловаться или все-таки дать показания в суде?
- У нас немало дел, где инициатива уголовного преследования идет от предпринимателя, от обычного гражданина. По понятным причинам приводить конкретные примеры будет не совсем правильно. Но надо прямо сказать - в этой связи боязнь обратиться и не получить помощи все еще преобладает, к сожалению. А высокая латентность взяточничества, особенно среди должностных лиц руководящего звена, обусловлена в том числе и слабой инициативностью самих граждан. Пока анонимные обращения преобладают. И, пользуясь случаем, хочу подчеркнуть, что прокуратура готова к плодотворному сотрудничеству с общественностью и со средствами массовой информации в целях утверждения законности и правопорядка на территории области. Нам очень важно выстраивать нормальные и доверительные отношения, обеспечить совместную заинтересованность в решении проблемных вопросов противодействия коррупции.
- Какое доведенное до конца коррупционное дело вы назвали бы самым успешным?
- В ближайшее время, думаю, мы получим обвинительный приговор в отношении Гусева, заместителя директора департамента здравоохранения, порядка 30 млн ущерба проходит по этому делу. Или возьмем, к примеру, ГУП «Сигнал» в Коврове, где руководитель Стюхин разбазарил 69 млн и был осужден к длительному сроку лишения свободы. Его предшественник Кокошкин тоже получил обвинительный приговор. Направили в суд дело в отношении главного архитектора по Гусь-Хрустальному району, там тоже несколько составов...
- Насколько мешают какие-то скрытые пробелы в законодательстве выявлению фактов коррупции? Надо ли совершенствовать эту работу?
- На сегодняшний день правоприменитель (прежде всего в лице правоохранительных органов) получил вполне достаточную нормативно-правовую базу, чтобы и выявлять, и пресекать, и привлекать виновных к ответственности. Достаточную! В Уголовном кодексе предусмотрена ответственность по более чем 40 коррупционным составам. Другое дело, что мы пока еще имеем серьезную задачу преодоления старых стереотипов в подходах к этой работе, особенно ‑ к оперативно-розыскной работе. Да, мы говорим о сфере закупок. Но что касается уголовно-правовой составляющей, то у нас пока единицы дел. Сейчас, правда, появились: выявлено свыше 30 эпизодов коммерческого подкупа, это хорошее начало... Много у нас еще претензий к работе следственных подразделений, качеству расследования. В этом году прокуроры 10 уголовных дел вернули на доследование, суды также возвращали дела. Это свидетельствует как раз об упущениях при расследовании и сборе доказательств. Так что необходимо самое серьезное внимание уделять повышению профессиональной подготовки оперативных и следственных работников. Но тем не менее повторяю: нормативно-правовая база сейчас достаточна для того, чтобы успешно вести работу.
- А если дело не доводится до того финала, на который вы рассчитываете, то с чем это связываете?
- Как правило, если дело заканчивается оправдательным приговором (хотя таких у нас единицы), суд приходит к выводу, что по делу не представлено убедительной доказательной базы в части обвинения по конкретному составу. Речь не идет о грубых нарушениях при сборе доказательств, но их оценка оказалась другой, не совпадающей с позицией органа расследования и гособвинителя.
- Вячеслав Михайлович, вы руководите органом, который поддерживает обвинение в судах...
- Это называется «функция уголовного преследования в судебных стадиях».
- В целом вы как оцениваете приговоры по коррупционным делам?
- Конечно, мы не всегда соглашаемся с позицией суда. И когда видим, что назначенное наказание несоразмерно тяжести преступления и другим обстоятельствам, установленным по делу, то реагируем кассационным представлением. Так, в текущем году мы внесли 28 таких представлений по делам коррупционной направленности. Правда, только в шести получили удовлетворение. Но такая реакция прокуроров следует не только на мягкие приговоры. Некоторые дела у нас прекращаются за примирением сторон. Недавно был случай в Гусь-Хрустальном районе, где депутат горсовета Кашин, возглавляя МУП «Горводоканал», по сути, разбазарил технику предприятия - за копеечные суммы. Экскаваторы, машины продавались по цене от 1900 рублей. Что несоизмеримо с их реальной стоимостью! Мы пошли на возбуждение уголовного дела, направили в суд дело о злоупотреблении должностными полномочиями и причинении муниципалитету ущерба путем обмана. А суд прекратил дело - за примирением сторон. Потому что на процессе уважаемые мэр города и новый директор «Горводоканала» как представители потерпевшей стороны заявили, что ущерб причинен незначительный, на сегодняшний день он уже возмещен и, дескать, «ходатайствуем о прекращении дела»...
- И что теперь?
- А теперь кассационная инстанция рассмотрела представление прокурора и отменила это решение. Будет новое рассмотрение уголовного дела.
- Наказание за коррупцию должно быть жестким?
- Безусловно. Считаю, что наказание за взяточничество, за злоупотребления, где речь идет о тяжких составах с использованием служебного положения, о руководителях государственных органов, должно быть жестким. То есть - связанным с реальным лишением свободы, а не штрафами.
- Но «на повестке дня» гуманизация правоприменения к экономической преступности...
- Это скорее усредненное мнение. И все это пока в рамках обсуждения. Могу лишь сказать, что в середине 90-х мы это проходили - по тем же налоговым преступлениям. Тогда, если возмещался ущерб по инициативе самого обвиняемого, дело прекращалось. Возможно, мы вернемся к этой практике. Если мы говорим о преступлении небольшой и средней тяжести, то, конечно, зачем человека отправлять в тюрьму. К любой ситуации необходимо подходить индивидуально, с учетом оценки всех данных, свидетельствующих о конкретной личности правонарушителя, а также характера и степени опасности совершенного им преступления. В ряде случаев больший превентивный эффект имеет применение в отношении нарушителя закона санкций экономического характера, чем, скажем, лишение свободы условно. Но если говорить об экономической преступности, когда разворовывается на миллионы и миллиарды, думаю, гуманизация - вещь непозволительная. И сейчас Уголовный кодекс предоставляет судам возможность идти по пути назначения серьезным коррупционерам строгого наказания в виде реального лишения свободы. Как будет складываться практика ‑ это уже другой вопрос. Но диапазон санкций, который, безусловно, сохранится в Уголовном кодексе, и дальше позволит правоприменителю с учетом конкретной ситуации назначить законное, справедливое и адекватное наказание.
- Считается, что коррупция бессмертна. Так что речь, наверное, все же идет о том, чтобы «загнать» ее в какие-то приемлемые рамки. Интересно, когда мы сможем это сделать? Чтобы она не несла угрозы государству...
- Думаю, нам предстоит пройти еще достаточно длительный период. При этом должна сохраняться воля государства, воля его руководства. Естественно, должны быть более совершенными механизмы правоохранительной деятельности. И обязательно - усиление нетерпимости общества, эта составляющая очень важна. Если люди не будут соглашаться с незаконной позицией руководителя, должностного лица, чиновника любого ранга, чаще будут обращаться в правоохранительные органы, если СМИ будут поднимать эти проблемы, то все это будет работать на нужный результат.
- Я прочел книгу одного француза на тему коррупции. Его мнение - в России система такова, что проще дать взятку ‑ тому же гаишнику, чем потом восстанавливать в буквальном смысле отобранные права. То есть - в государстве дополнительные барьеры, которые очень усложняют жизнь. Так, может, было бы разумнее упростить какие-то процедуры - возврата прав, например, или получения разрешения на строительство? Чтобы отсечь желающих за деньги всю эту работу ускорять.
- Конечно! Поэтому мы сегодня и говорим о чистоте законодательных, нормативно-правовых, подзаконных (особенно!) актов, которые предоставляют широкие пределы усмотрению чиновников. К сожалению, в нашем обществе еще долго будет присутствовать психология сиюминутного разрешения какой-то сложной ситуации - просто дать денег. Но рано или поздно сознание граждан тоже должно быть «развернуто» в сторону законопослушания, понимания, что так делать нельзя, а надо решать проблемы иначе...
- Взятки становятся больше?
- Все относительно. Средний размер взятки в области составляет 350 тысяч рублей, что даже на федеральном уровне выглядит значительно. В сравнении с прошлогодними данными по выявленным случаям взяточничества, когда средний размер был порядка 8-10 тысяч, кажется, несопоставимые цифры. Например, с делом Черепченко, начальника отдела территориального управления Росимущества, где размер взятки - под полмиллиона. Но надо понимать, что увеличение среднего размера происходит за счет нескольких таких уголовных дел. Но - да, можно сказать, что аппетиты не убывают...
- И какие ведомства в этом году лидируют по коррупционным проявлениям?
- Если говорить о возбужденных уголовных делах, то среди привлеченных к ответственности за совершение таких преступлений - 16 сотрудников правоохранительных органов (УФСИН, УФСКН, УВД, УФССП), 3 представителя контролирующих ведомств, 5 должностных лиц администраций, 16 руководителей муниципальных и государственных предприятий и учреждений, 8 сотрудников образовательных и медицинских учреждений, 9 работников коммерческих организаций...
- Не кажется ли вам, что, несмотря на все громкие дела, правоохранительные органы в деле борьбы с коррупцией по-прежнему чаще «бьют по хвостам»?
- В целом соглашусь с вами. Правоохранительные органы не показывают пока эффективной борьбы с организованной преступностью, редко еще выходят на выявление и пресечение взяточничества в крупном размере. Есть пока стремление показать результативность работы за счет несложных для выявления незначительных преступлений. Мы столкнулись и с острой проблемой преодоления устаревших методов и приемов оперативно-розыскной работы, необходимостью их пересмотра. Немало претензий к работе следственных подразделений, которые нередко демонстрируют непрофессиональное расследование, волокиту, отсутствие наступательности. Много вопросов остается и к прокурорам, на которых закон возлагает координацию правоохранительной деятельности по борьбе с коррупцией. Об этом мы недавно говорили на областном координационном совещании правоохранительных органов с участием других заинтересованных структур.
Языком цифр
За 9 месяцев текущего года выявлено чуть больше тысячи коррупционных преступлений, из них 138 - взяточничество.