Время собирать камни

Так называемая «Владимирская энциклопедия», которой была посвящена одна из публикаций проекта, «включает биографические статьи об уроженцах Владимирского края и лицах, имеющих с ним творческие и биографические связи, внесших большой вклад в развитие экономики, науки, искусства, литературы, образования, здравоохранения и других сфер жизни». Так написано в предисловии к этому справочнику.
В действительности же много лиц попало на страницы словаря… случайно, но еще большее их число составители словаря обошли стороной. Отдельные примеры мы уже приводили.
Вот одна из статей словаря:
«КУПРИЯНОВ Георгий Алексеевич [р. 15.12.1924] ‑ кинооператор. В 1965 снял в Суздале фильм «Женитьба Бальзаминова» (по А.Н.Островскому), ставший ярким примером соврем. воплощения на экране произведений классики. Сузд. фон фильма удачно сочетает формы, обусловл. эпохой и стилем лит. источника. Лит.: КЭС, М.,1986».
Георгий Куприянов - старший брат художника Сергея Куприянова. Он - один из немногих кинооператоров, снимавших фильмы во Владимирской области, который попал в словарь.
А вот Сергея Куприянова составители обошли стороной. Между тем творчество этого художника было в неменьшей степени связано с Владимирским краем, чем творчество его брата.
В 1956 году он, тогда еще молодой художник, стал спутником Владимира Солоухина в путешествии по нашей области, и первые издания «Владимирских проселков» были проиллюстрированы его рисунками.
Он автор множества замечательных миниатюр на почтовых конвертах, в том числе посвященных мотивам нашего края.
Занимаясь оформлением книг и графикой, Сергей Алексеевич никогда не оставлял живописи. В Москве регулярно проходят его персональные выставки (в последние годы под названием «Тихая моя Россия»). Там можно увидеть и пейзажи нашего края.
В известной книге Марины Васильевой «За кулисами славы» о скромном художнике можно прочитать - «Сергей Куприянов - народный художник России, чье творчество называют «Сюитой русского пейзажа», - стоит в ряду с талантливейшими людьми нашей эпохи ‑ Майей Плисецкой, Расулом Гамзатовым, Юрием Башметом…».
Сергей Куприянов много ездил по стране, но самые глубокие впечатления остались у него от владимирских проселков. На всю жизнь осталась и дружба между писателем и художником. Последний раз они виделись за две недели до смерти Владимира Солоухина.
Но впервые о своем путешествии с ним художник рассказал лишь полвека спустя, поведав о том, как оно проходило на самом деле, в своем эксклюзивном интервью для экспедиции «Владимирские проселки ‑ 50 лет спустя» (или «Владимирские проселки ‑ XXI век»).
Как стать
краеведом
Как мы уже писали ранее, Владимир Солоухин не случайно назвал «Владимирские проселки», написанные в форме путевых заметок, лирической повестью. Это давало ему больше возможностей на авторский вымысел, в отличие, например, от ранее изданной книги «За синь-морями» - путевых очерков о 40-дневной поездке по Албании.
Тем не менее современники называли ее краеведческой книгой, потому что вымысел касался лишь бытовых сторон путешествия. К сожалению, она не избавлена от нескольких неточностей, связанных с рассказом о некоторых исторических событиях, но в этом вина тех краеведческих изданий, из которых он почерпнул эти сведения.
Владимир Солоухин начал свою повесть с того, что однажды он понял, что совсем плохо знает Владимирскую область. «По разным Заполярьям, Балканам да Адриатическим морям разъезжаешь, а родная земля совсем в забросе. Другие люди тебе о ее красоте рассказывают… постепенно осознавался моральный долг перед Владимирской землей… Тогда и пришло непреодолимое желание увидеть ее всю как можно подробнее и ближе».
Поначалу многие друзья и приятели загорелись его идеей так провести свой отпуск и набивались в спутники. Вот как пишет об этом сам Солоухин в начале своей повести (эти фрагменты мало кому известны, потому что вошли только в одно издание книги).
«Однажды, зайдя в писательский ресторан, я был встречен громкими приветственными криками известного поэта-песенника, моего земляка. Огромный, он стоял у стойки, окруженный друзьями этакого субтильного сложения…
- А, земляк! ‑ закричал он.
- Вот, знакомься, и вы все знакомьтесь. Это мой земляк, летом мы с ним по Руси пойдем.
- Как это по Руси? В каком смысле по Руси? ‑ удивились те.
- А так ‑ от села до села, от деревеньки до деревеньки, паайдем шагать. Возьмем удочки, ружье, коньячишку московского, веселая будет жизнь. Только ты, брат, меня уж не подводи, а то я ведь тебя знаю! Ты уж слово свое держи крепко! (Может, я и вправду давал ему слово.) Ты что думаешь, я, может, всю жизнь собирался эту штуку проделать, да напарника не находилось. А теперь мы, брат, рванем меха у гармони!..
Меня бросило в холодный пот!.. (Солоухин, наверное, представил, что это будет за свидание с природой ‑ писатели «знали толк в «коньячишке». ‑ Авт.)
Громкий смех вернул меня к действительности.
- Ха-ха-ха! Это будет у вас поход не от села до села, а от ларька до ларька!..»
Однако ближе к делу он остался без единого спутника, «даже того единственного, который все же был бы необходим. Только славный рассказчик ‑ Сережа Никитин ‑ сохранил мужество до последнего дня. Но мы с ним уговорились идти по разным дорогам, потому что двум пишущим людям нельзя ходить вместе, как нельзя идти друг за дружкой заядлым грибникам… А тот, кто зимой больше всех стращал своей энергией и разгульными замашками, отвел нас с Сережей в сторону, усадил за столик, налил по рюмочке.
- Ну вы простите меня, ребята, не могу… Семья, деньжонки нужны. Одесская студия предлагает песни к фильму сочинять…».
Вот такое необычное начало 40-дневного путешествия нафантазировал писатель.
Правда, во время одного из своих выступлений в Центральном доме литераторов его рассказ выглядел несколько иначе: «Когда я собрался путешествовать по Владимирской земле, чтобы потом написать книгу об этом путешествии, то по своему характеру всем об этом рассказал. И вот ко мне стали проситься в попутчики еще два писателя‑владимирца Алексей Иванович Фатьянов и Сережа Никитин. Перепугался я до смерти, настолько это путешествие и будущая книга были для меня личным, более того, интимным делом, что никаких спутников и соавторов мне было не нужно. Не помню уже, в какой форме, но я своим друзьям отказал. Они рассердились и решили «перешибить» мою будущую книгу своими путешествиями и своими очерками. Но этого-то я не боялся…».
В повести он пишет, что пошел в поход один. Жена Роза провожала его до границы с Владимирской областью, чтобы тут же «проголосовать на попутку до Москвы». И вдруг решила: «Я пойду с тобой (никого дома не предупредив, с пустыми руками, в босоножках на каблуках? ‑ Авт.). И не смотри, пожалуйста, таким взглядом на мои босоножки. Каблуки у них мы сейчас отобьем».
И с Сергеем Куприяновым, согласно повествованию, он как бы случайно познакомился в чайной Юрьев-Польского: «Сергей Куприянов (в дальнейшем - Серега) тоже пустился путешествовать. А так как ему и нам было все равно, в какую сторону двигаться, то мы и решили объединиться. Так нас стало трое».
На самом деле это была запланированная поездка, с которой началось целенаправленное познание писателем родного края, продолжавшееся всю жизнь.
Владимир Солоухин получил тысячи откликов на свою книгу (редкий случай в жизни любого писателя). Большое значение сыграл огромный тираж этого произведения. Первоначально повесть была опубликована в журнале «Новый мир», выходившем тиражом в сотни тысяч экземпляров, а затем и вовсе ‑ в «Роман-газете», выходившей тиражом в три миллиона экземпляров.
А те, кто заразился его идеей, стали настоящими знатоками своих краев. Потому что подготовка к любому путешествию стимулирует к предварительному углубленному изучению той местности, куда намереваешься отправиться. А само путешествие не только углубляет полученные знания, но корректирует их. А если путешествия длятся всю жизнь?
И только «кабинетные» «краеведы» могут написать, что «когда-то по Лыбеди плавали корабли с товарами»; что «епископ Феодор крестил владимирцев в Почайне» (крошечном лесном ручье, протекавшем по заболоченной лощине); излагать «новый взгляд на битву при реке Липице», не имея даже отдаленного представления о том, что это за горы такие ‑ Авдова и Юрьева; считать, что при Андрее Боголюбском «путь из Владимира в Москву проходил через Суздаль, и далее по Стромынке, в обход непроходимых дремучих лесов». И так далее, и тому подобное. И не находится редакторов, которые могли бы с ходу исправлять многочисленные подобные ляпы. Ладно хоть тиражи таких сборников крошечны.
Проселки
Сергея
Куприянова
Сергей Куприянов впервые рассказал для печати о том, как в действительности проходило путешествие по проселкам. Видимо, до тех пор существовала негласная договоренность о том, что единственный рассказчик о путешествии - Владимир Солоухин, так же как и единственный иллюстратор повести ‑ Сергей Куприянов.
«Мне нужно сразу поставить все на свои места», - начал свой рассказ Сергей Куприянов на вопрос: а с какой целью он отправился в свое путешествие.
«Дело в том, что путешествие по владимирским проселкам было заранее спланировано. Володя заключил с издательством «Молодая гвардия» договор на издание этой книги. А главный художник издательства В.И.Бродский предложил мне эту книгу проиллюстрировать. Мы должны были пойти вместе, но у меня были какие-то неотложные дела, и мы решили, что Володя с Розой (супруга В.Солоухина. - Авт.) пойдут, а я позже присоединюсь к ним в пути. По нашим расчетам, встреча должна была состояться в родном селе Володи ‑ Алепино. Встретившись в издательстве, Володя чиркнул мне план нахождения его села, но название его написал неразборчиво. Вместо Алепино я прочитал, и закрепилось в моей памяти Алексино. И на самом деле на карте, которую я взял с собой в дорогу, было название Алексино, но почему-то в другой стороне.
Закончив свои дела в Москве, я пустился вдогонку к моим спутникам. Доехал на такси, тогда это был ЗИМ, до границы с Владимирской областью и, ориентируясь по карте, направился к предполагаемому месту встречи. С собой у меня был этюдник с акварельными красками, папка с бумагой и рюкзак с вещичками.
Где шел пешком, где на лошади, где на машине попутной, а где и на кукушке по узкоколейке».
Примечательно, что на «пятикилометровке» (географическая карта, где в 1 см - 5 км. - Авт.) 1952 года (такой же, какая была у Солоухина) обозначено несколько сел и деревень с названием Алексино, но Сергею Куприянову бросилось в глаза Алексино, расположенное в 20 км к северу от Юрьев-Польского, вот он и держал путь в направлении на Юрьев-Польский. Как бы он искал Солоухина, добравшись до цели, если бы не подвернулся случай? Побрел бы в другое Алексино (кстати, расположенное в Собинском районе)?
«Наверное, мы никогда бы и не пересеклись, если бы не судьба, - продолжил свой рассказ Сергей Куприянов. - В Юрьев-Польском, притомившись с дороги, я решил подкрепиться немножко и зашел в пивную. Взял водочки, кружку пива, закуски какой-то и с подносом в руках пробирался к столику в уголке. Смотрю только на стакан и кружку, дабы не разлить, и вижу надвигающуюся на меня такую же кружку. Поднимаю глаза: Володя. Стоит, улыбается. Обнялись. Он в рубахе в клеточку, в куртке легкой, такой же, как и при первой встрече в издательстве. Познакомил он меня с Розой, очень милой, простой и доброжелательной. Вот так мы и встретились».
Совместное путешествие сделало их друзьями на всю жизнь, и мы еще не раз вернемся к ответам художника на многочисленные вопросы владимирских краеведов.
А эту публикацию закончим рассказом о последней встрече друзей: «А последний раз мы виделись с ним незадолго до его смерти. Он пришел ко мне в мастерскую, мы сидели, немного выпили, много говорили о житье-бытье. Он смотрел мои новые работы, говорил, что я очень русский художник. Выглядел он хорошо, правда, говорил, что устал, что болен, но от операции отказался. Сказал, что сколько ему Богом отпущено, столько и проживет. А через три недели его не стало».