Дело № 144

Задачи поставлены
Причину его появления можно найти в предисловии выпущенного именно в это время Управлением уголовного розыска республики словаре жаргона преступников.
В нем сказано: «Настоящее краткое издание словаря «Блатной музыки» вызывается настоятельной потребностью для работников уголовного розыска иметь при себе карманный справочник воровского жаргона… Новые формы жизни дают новые слова и выражения преступного мира, и поэтому в настоящем издании оставляются чистые страницы для пополнения его при работе агентов уголовного розыска пропущенными или приуроченными к определенной местности оборотами речи профессиональных преступников. По мере накопления новых слов таковые должны сообщаться в научно-технический отдел УУРР для разработки и включения в последующее издание».
Результатом этой работы стало почти двойное увеличение второго, составленного по новейшим данным, издания. Оно вышло через 4 года. В нем вновь подчеркивалась необходимость расшифровки своеобразного языка, дабы сорвать преступные посягательства.
«Выяснение истинного смысла «блатных» слов представляет собою одну из важнейших мер предупреждения и раскрытия преступлений. Само собой разумеется, что знакомство с жаргоном преступников является совершенно необходимым как для всех без исключения лиц, ведущих борьбу с уголовными преступлениями - начиная от постового милиционера и включая высшие судебные органы, - так и для наблюдения за осужденными в местах заключения».
Эти словари воровских слов появились в 20-е годы, после окончания Гражданской войны, когда ухудшилась криминальная обстановка и началась глубокая перестройка государственного механизма. Она повсюду требовала перехода от жестких, импульсивных методов работы силовых органов к планомерным и более тонким и профессиональным.
Газеты региона писали, что с 1923 года начался период «когда в работе начинают постепенно выдвигаться на первый план научные методы борьбы с преступностью».
Работа профессионалов
В 1923 году в Москве создается кабинет по изучению преступности и преступника с неплохой экспериментальной базой, а во Владимире, на улице 2-й Никольской, в доме № 2, была открыта губернская милицейская школа под руководством бывшего штабс-капитана Бахтова. В то же время там приступили к организации питомника собак-ищеек.
На смену малоэффективным повальным облавам и обыскам приходит агентурная работа с использованием отрицавшихся прежде дактилоскопии, грима, переодеваний и воровского жаргона. В этой связи, несмотря на сокращения в милиции, увеличивается число сотрудников угрозыска.
Во Владимирской губернии в 1923 году их число достигло 48 человек. Среди них - 25 секретных агентов-осведомителей. Они внедрялись в преступную среду для сбора улик, компрометировавших уголовников.
Сотруднику уголовного розыска готовили легенду, обеспечивали прикрытие, связь, выход из разработки в случае провала. Они до мелочей изучали нравы, традиции, законы, обычаи преступников, манеру держаться и, конечно, их жаргон. Секретные сотрудники владимирской милиции в преступной среде «ходили по музыке» или говорили на фене, используя слова из «Списка слов…».
Заглянем и мы в этот своеобразный словарик, состоящий из донесений сотрудников милиции разных районов губернии (кроме Гусевского и Суздальского). Руководители последних докладывали, что в их пределах «профессиональных воров нет, а посему специально-воровского языка не наблюдается».
Сотрудники милиции Меленковского уезда представили в строгом алфавитном порядке наибольшее количество (402) слов, словосочетаний и предложений, единственных во всем списке. («Вечер я было влопался, насилу фомкой отбился, да спасибо, мазурик поздравил каможника дождевиком» - в переводе на нормальный язык это означало: «Вчера вечером я было попался, да оборонился ломом, а товарищ пустил в милицию булыжником»).
По фене
Наибольшее количество определений («помыть», «свиснуть», «слямзить», «подработать», «купить») воры, конечно, дали глаголу «украсть». Что? Прежде всего - деньги, которые называли женским именем «Катя», как и царскую 100-рублевую банкноту. Так же ласково окрестили золотую монету полуимпериал ‑ «рыжик» и фальшивые деньги «блинки».
В 1923 году, когда деньги еще считали миллионами, в Юрьев-Польском для их обозначения использовали следующие слова: миллион ‑ трефелка, два миллиона ‑ сдюга, три ‑ стремыга, четыре ‑ чиква, пять ‑ петух, шесть ‑ шонор, семь ‑ сызюм, 8 ‑ вонор, 9 ‑ дивер, 10 ‑ марнык.
Вообще слово «деньги» переводилось на блатной язык по-разному даже в пределах губернии. В Гороховецком уезде ‑ «сара» и «сармак», в Киржачском ‑ «галуза», в Меленковском ‑ «байка» и «сара».
По-разному звучали на воровском жаргоне и другие определения слов. Револьвер в Ковровском уезде ‑ «шпайка», в Киржачском ‑ «кнут», в Юрьевском ‑ «шпалер». Хлеб в Муромском районе ‑ «султыга», в Александровском ‑ «чурек». Папироса в Муромском районе ‑ «тарочка», а в Юрьевском ‑ «перхонка». «Собака» на воровском жаргоне в Муромском уезде означала гармонь, а в Меленковском ‑ колокольчик на языке конокрада ‑ «каина». Боковой внутренний карман в Ковровском уезде - «документ», а в Киржачском - «скива». «Хаза» в Гороховецком районе означала «дом», а в Судогодском уезде - «ворованные вещи».
Противодействующие воровству сотрудники силовых ведомств получали прозвища, имевшие негативную окраску: «бутырь», «дух» ‑ милиционер, «паук» и «лягушка» - агент, «подлипала» - старый сыщик. Дабы затруднить понимание фени для людей не из их среды - и в первую очередь милиционеров - использовали заимствования из других языков. Например, из цыганского «шкеры» - брюки, из немецкого «бан» - вокзал, из идиш «марвихер» - карманник, «нухгеер» - эксплуататор карманников. А также слова с противоположным смыслом ‑ в частности, «мошенником» называли человека, которого хотели обокрасть.
Хер ‑ это пьяный...
Некоторые слова и выражения невольно привлекают внимание. Захотелось их выписать и познакомить с ними читателей. Рубашку ласково называли «бобочкой», «гонять сизых голубей» означало «таскать свинец с крыши», марушник ‑ это вор во время крестного хода. Выражение «гомырку бусать» означало - пить вино. «Клюква» - это церковь, часовня. «Малина» - дурман для отравления или одурманивания. «Мотьстать» ‑ эксплуататор. «Трясогузка» ‑ горничная. «Фу-фи» или «боремейрез» - поджигатель. «Глаза» - паспорт...
А вот, например, слово «хер» обозначало пьяного...
Грант ‑ это грабеж
Прошли годы…Некоторые слова и выражения из этого списка ушли в прошлое, другие активно используются и в настоящее время. Прекратил свое существование конный транспорт, а вместе с ним - такие слова из воровского жаргона, как «сцепщик» (конокрад), «рыболов» (вор, отрезающий чемоданы, привязанные позади экипажей).
Осталось в прошлом молодого советского государства, боровшегося с неграмотностью, и милицейское определение слова «жиган» - «низший класс арестантской среды, тюремный пролетариат».
Зато прочно укоренились в современном разговорном языке, не меняя смысла, слова «клево» (хорошо) и «фарт» (удача). Широко используемые в нынешнем столетии иностранные заимствования, такие как «грант» и «супер», означавшие грабеж и кольцо, поменяли значение.
С 20-х годов ХХ века слова из воровского жаргона все активнее проникают в русский язык. Миллионы людей познакомились с феней на нарах, а также сидя у телевизора вместе с Глебом Жегловым и Володей Шараповым. Этот процесс усилился в постперестроечное время. В магазинах появились словари уголовного жаргона, экраны заполонили фильмы на криминальные темы. Уголовное арго прочно овладело миллионами граждан.

Анатолий Дорофеев,
научный сотрудник Владимиро-Суздальского музея-заповедника