Муром в зареве «пугачевщины»

На случай прорыва мятежников на дорогах и у населенных пунктов установили караулы и легкие оборонительные посты с рогатками. Чтобы не возникло превратное мнение о подобных боевых караулах, объясним, что в ХVIII веке рогатка имела иное значение от современного понимания. Так, в «Толковом словаре русского языка» В.И.Даля читаем: «Рогатка ‑ всякая рогатая вещь; продольный брус, со вдолбленными накрест палисадинами, для преграды пути». И приводится пример: «Загородить улицу, перегородить дорогу рогаткою». В сегодняшнем понимании это значит установить металлические или бетонные надолбы. Так было, например, в 1941 году, когда такими конструкциями перекрывали улицы Москвы и других крупных городов в ожидании прорыва фашистских танков.
А в ХVIII веке по дорогам на Нижний Новгород, Арзамас, Муром и Касимов выставили контрольные посты. Это было сделано для того, «чтобы могли вскоре друг другу давать знать» о приближении пугачевских войск.
Для своевременной борьбы с бунтовщиками, их вооруженной армией и «злонамеренными настроениями» в уезде Муромская воеводская канцелярия обязала местные власти рассылать верных людей по всем селам и слободкам с целью «весьма тайно стараться выведывать, не окажется ли где поблизости или здесь в уезде воровской самозванца Пугачева партии».
По тем временам Муром считался средним городом по численности населения. Поэтому для руководителей Муромской воеводской канцелярии было весьма важно вовремя сформировать, скомплектовать и обучить вооруженные подразделения, способные противостоять опытным пугачевским войскам в случае их прорыва к Мурому.
Дело в том, что в третьей четверти ХVIII века в городе располагался собственный военный гарнизон. Но он был малочисленный. Состав комплектовался отставными солдатами, часто инвалидами. Это формирование было несколько похоже на то, что много позже опишет в «Капитанской дочке» великий А.С.Пушкин. Конечно, с подобной командой мощное и хорошо вооруженное войско Емельяна Пугачева было не остановить.
Кому оборонять город? Хорошо известно, что в 1764 году по указу Екатерины II в Муром на постоянное местожительство было направлено 213 отставных гвардейских штабных инвалидов. Среди них три обер-офицера, десять унтер-офицеров, 200 капралов и рядовых. Для их расселения выделили участок из земель «городского» выгода, который располагался за Георгиевским ручьем от церкви Георгия Победоносца выше Кожевников в сторону Якиманской Слободы. За счет государевой казны для новоселов построили 50 деревянных домиков. Как самые опытные воины, хоть и в отставке, они стали частью волонтеров для противодействия возможному нападению пугачевцев.
Из воеводской канцелярии вышло распоряжение о вооружении «огненным и студеным оружием» дворян, купцов, мещан, сотских, выборных и старост. Иными словами, вооружали только тех, на кого власти могли положиться и были уверены, что те не предадут в случае опасности.
Приказ увидел свет, но выполнили его лишь частично, так как в самом городе ни пороха, ни оружия в достаточном количестве не нашлось. Поэтому пришлось уповать, как в древние годы, в основном на рогатины да колья.
Один очень интересный момент из времен Пугачевского бунта, воспроизведенный замечательным краеведом А.А.Титовым. В нем рассказывается об атмосфере тех лет и о том, как авантюристически настроенные муромляне пытались «на этой войне сделать себе состояние».
Начнем с того, что Пугачевской войне предшествовала губительная вспышка язвы. Она началась в Москве в начале семидесятых годов ХVIII века. Ею заразились и несколько жителей города Мурома от своих родственников, которые приехали из столицы и не прошли обязательные карантинные меры. Тогда‑то и узнали горожане о начавшейся пугачевщине. Краевед А.А.Титов повествует: «В это время… в Оренбургской губернии появился разбойник Пугачев, выдавая себя за Петра III. Любители беспорядка, к счастью, немногие, пристали к нему и по дерзости своей ужасно стеснили тех, кто оставался верным законной власти. Правительство, всегда уверенное в преданности народа, с прискорбием смотрело на ослепление, и, может быть, злобу некоторых, принимая легкие меры к увещеванию жителей… которые трепетали не только при имени Пугачева, но и его сообщников. Чтобы ослепить чернь и привлечь к себе недальновидных, Пугачев старался показывать себя их защитником, истребляя наперед дворян, чиновников, купцов и частью духовенство.
Торговые отношения Мурома с Оренбургским и Уральским краями совершенно прекратились. Сообщники Пугачева, будучи тамошними жителями, всех попадавшихся им на глаза останавливали, грозно вопрошая: «Верите ли, что Пугачев есть Петр Третий?»
Робкие и честные не знали, что делать…»