«Добить и похоронить»
Основная причина - руководство страны считало «общественную собственность (кооперативную, колхозную, государственную) священной и неприкосновенной». Поэтому Сталин в письме Кагановичу требовал «добить и похоронить капиталистические элементы и индивидуально-рваческие привычки, навыки, традиции (служащие основой воровства)» самым жесточайшим образом. Это послание было написано 24 июля 1932 года, а 7 августа был принято постановление, по которому любая кража общественного имущества каралась десятью годами исправительно-трудовых лагерей или смертной казнью.
Этот закон был принят во время голода, вызванного насильственной коллективизацией. Летом 1932-го руководство страны столкнулось на «фронте заготовок» с активным сопротивлением крестьян. Они боролись с непосильными заданиями по поставкам сельхозпродукции государству. По мысли Сталина, суровость августовского указа должна была способствовать безусловному выполнению плана хлебозаготовок. Стоит ли думать о народе?
Только в РСФСР за «колоски» было осуждено в 1932 году 22,4 тыс. человек, в следующем 1933-м - 103,4 тыс. человек. Перед войной и в год ее окончания - резкое снижение числа привлеченных к суду по этому указу. За 1939-й в республике осудили 241 человека. Во Владимирский областной суд в 1945 году поступило 12 дел.
Послевоенный голод
В 1946-м страшная засуха поразила Россию, Украину и Молдавию. Проливные дожди в Казахстане и Сибири ухудшили и без того сложную обстановку в сельском хозяйстве. Гигантские потери трудоспособного населения (сокращение на 15 млн человек) и техники (по сравнению с 1940 годом промышленность дала колхозам в 1945-1946 гг. в десять раз меньше тракторов и в пятьдесят раз меньше комбайнов) практически не оставляли шансов на успех. Урожай явно обещал быть хуже, чем был в 1945-м, а в победном году он был на 60% ниже года предыдущего.
Несмотря на это, правительство не отказалось сокращать объем обязательных поставок колхозами сельхозпродукции. Прогнозы стали реальностью. В некоторых регионах, пораженных засухой, урожай едва достигал 2,5 центнера с гектара. Но экспорт вырос на 2 млн тонн в 1947 году по сравнению с 1946-м. Кроме того, было снято с гарантированного государственного пайкового снабжения 70% сельского населения - из 27,5 млн человек в октябре осталось лишь 4 млн. Эти причины во многом стали основой массового голода, отмеченного фактами людоедства. Это не домыслы - данные уголовного розыска были направлены 1 марта 1947 г. министром внутренних дел СССР Кругловым секретной почтой Сталину, Молотову и Берии.
«Нужно больше воровать, иначе не проживешь»
Реакция на продовольственный кризис приняла ту же форму, что и в 1932 г. – криминализации модели поведения населения. В условиях разрухи, засухи и голода вновь резко увеличились случаи хищений продовольствия. «Нужно больше воровать, иначе не проживешь» - такие слова нередко звучали в дошедших до нас документах и рассказах пожилых людей.
Большая часть населения страны и нашей области трудилась в сельской местности. Для них хищение «колхозного» урожая становится стратегией выживания, поскольку колхозники за труд на общественных полях получали смехотворную оплату.
Газета «Призыв» приводит факты наиболее массового способа воровства. В областную прокуратуру поступили данные, что происходит хищение хлеба нового урожая: срезание колосьев ножницами. Женщины, дети, старики были в первом ряду «парикмахеров»: так в народе не без сарказма называли этих «воров», которые стригли колосья и прятали их в одежду.
Власти оказывали сильное давление на прокуроров и судей, призывая их «нанести решительный удар по воровству». В докладной записке 1946 года «О неудовлетворительной работе…» силовых органов уполномоченного комиссии партийного контроля при ЦК ВКП (б) по Владимирской и Воронежской областям был сделан вывод: несмотря на рост преступности, суды выносят необоснованно мягкие приговоры. Судьи не выполняют постановления об усилении репрессий и о запрещении применять условное осуждение или наказание в виде исправительно-трудовых работ к расхитителям социалистической собственности. А ведь именно воры, по словам автора доклада Школьникова, составляли самый крупный контингент среди преступников - 70%.
По всей строгости
В ответ на резкий рост хищений государство усилило карательную политику. 5 июня 1947 года были опубликованы указы об «уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» и об «усилении охраны личной собственности граждан». Согласно первому из них хищение колхозного имущества каралось 5-8 годами исправительно-трудовыми лагерями (ИТЛ). Кроме того, один из пунктов указа гласил: «недонесение… карается лишением свободы на срок от двух до трех лет или ссылкой на срок от пяти до семи лет».
Как говорили в то время, милицию, прокуроров и судей заставляли «делать цифру». В 1947-м было осуждено около 750 тыс. человек, из них две трети – за хищение «общественного имущества». По отношению к предыдущему году рост числа приговоров составил примерно 45%. А главное, приговоры были по суровости несопоставимы с теми, что имели место ранее (часто применяли статью 162 Уголовного кодекса, которая предусматривала срок 3 месяца тюрьмы за кражу без применения насилия, совершенную впервые). После публикации указов уголовная ответственность за мелкие кражи была повышена в 7-10 раз.
Необоснованно суровые приговоры были следствием также невысокого уровня работы всего судебно-следственного аппарата во всех районах области. В документах облсуда отмечалось низкое качество следствия и слабый надзор прокуратуры.
Подростков судили по-взрослому
Рассмотрение дела суздальских подростков шло по ускоренному методу. При формальном установлении вины несовершеннолетних суды выносили обвинительные приговоры наравне со взрослыми.
Подростки были осуждены районным судом вскоре после принятия указов, а последовавшая за этим репрессивная кампания, как всегда, вначале проводилась показательно жестко и широко, так как это приносило кратковременный эффект. На владимирских фабриках «Комавангард» и «5-й Октябрь» за время после опубликования указов не зарегистрировано ни одного случая хищения, тогда как раньше ежедневно задерживалось по сто и более человек с тканью и другими материалами» - сказано в отчете обкома 12 июня 1947 г. Тем не менее число вынесенных приговоров не только не уменьшилось, а резко возросло.
Эта кампания немедленно переполнила тюрьмы и лагеря. Попыткой сократить приток подростков в ИТЛ стало постановление Верховного суда СССР 17 февраля 1948 г. «О применении Указа от 4 июня 1947 г. в отношении несовершеннолетних». В нем разъяснялось, что дети от 12 до 16 лет – не закоренелые преступники. Их действия не требуют применения суровых мер наказания, поскольку причинами воровства являются детское озорство и самоуправство. Голод как причина преступления не назывался.
Не было хлеба? Это секрет!
Спустя три недели после смерти Сталина была объявлена амнистия. Абсолютное большинство освобожденных по ней составляли осужденные по указам от 4 июня 1947 г. Происходит и смягчение в применении указов. В январе 1956-го накануне ХХ съезда Министерство юстиции, Верховный суд, и Президиум Верховного Совета подготовили массу докладов о политике в области уголовного права. В них признавался «слишком высокий уровень» наказаний, особенно по июньским указам 1947 года. «Ужесточение наказаний и высокий уровень репрессий не повлекли за собой ни малейшего уменьшения преступности». Указы были отменены в 1960 году, и о них старались не вспоминать.
Однозначно, голодомор 1946-1947 годов рукотворен и происходил в основном по вине руководства страны. Именно поэтому правительство СССР официально не признало голода, связанные с ним документы засекретили. Даже после распада Союза сохранились ограничения.
Судьба неизвестна
Даже сейчас подлинник приговора и прочие материалы по делу суздальских подростков найти затруднительно. В архиве суда Суздальского района самые ранние документы относятся к 1952 году. Уже во время работы с документами ограниченного доступа облсуда в архиве Владимирской области мне удалось узнать некоторые подробности, которые хоть и добавляют деталей, но не снимают всех вопросов.
В материалах за 1947 год отмечалось неправильное применение закона судьей Суздальского района Наумовым по отношению к подросткам. «Прокурор области в своем протесте просил приговор изменить… Судебная коллегия приговор отменила в целом, а дело прекратила производством, указав, что за сорванные 3 огурца каждым осужденным, последние не должны нести уголовную ответственность».
Известный историк Николя Верт в своей книге «Террор и беспорядок. Сталинизм как система» приводит утверждение наркома Басавина, что имели место «многочисленные случаи вынесения необоснованных обвинительных приговоров» (суздальский случай министр считал именно таковым), что свидетельствовало о неудовлетворительной работе ведомства. В 1949 году Иван Басавин был снят с должности, и судьба его неизвестна, как и судьба суздальских подростков, позарившихся с голодухи на колхозные огурцы.
Может быть, среди читателей «ВВ» найдутся знающие Климова и Кондратьева люди?
Читайте также: Неблагозвучная владимирская топонимика