- Роман Владимирович, что нового во взаимоотношениях общества и музея?
- Мы (общество, жители Владимирской области) исчерпали все легальные возможности влиять на ситуацию в ВСМЗ. Законопослушные граждане два года писали письма во всевозможные инстанции, проводили общественные слушания, приглашали к сотрудничеству органы власти и музей... Все эти ресурсы исчерпаны и предлагать их еще раз - бессмысленно, несерьезно. И здесь, боюсь, наступает период радикализации общественных настроений и, возможно, действий. Очевидно, что сегодняшние руководители ВСМЗ против музея и против Владимирской области. Они разваливают и то, и другое. Решение директора ВСМЗ об уничтожении науки в музее - еще одно подтверждение вышесказанному. Как на это среагирует общество?
- А какие варианты? Как может проявиться эта радикализация настроений?
- Не знаю. «Друзья музея» - общественная организация, а не военная - не можем скомандовать «всем молчать». Кто-то, возможно, выйдет на одиночный пикет... Знаю, что есть предложение устроить демонстрацию. Дескать, нас не слышат и не замечают, давайте сделаем так, чтобы услышали и заметили.
«Общество друзей музея» пыталось канализировать недовольство людей в легальное русло, создавало законные формы участия граждан, предлагало сотрудничество всем, кому только можно. Результат нулевой. А люди снизу хотят получить результат, и как они будут вести себя дальше, я не представляю.
- Вы сейчас говорите о сотрудниках музея?
- Вообще о гражданах, которых тревожит судьба ВСМЗ и в целом региона. Как показали выборы, таких людей много. Владимирцы могли поддержать прежнего губернатора, но этого не произошло. Тысячи жителей области не стали голосовать за Орлову, которая, кстати, в музейном вопросе заняла совершенно четкую позицию невмешательства. Эти люди хотят перемен, а мы им ничего не можем предложить. Они сами будут действовать.
- Или не будут действовать...
- У нас есть политические силы, которые могут воспользоваться ситуацией в ВСМЗ. Они с удовольствием будут улавливать протестные настроения и направлять их в нужное им русло. Есть такие политические риски. Надо думать, что делать с тем недовольством, которое высказали люди, в том числе и на выборах.
- Это чья забота?
- И федеральной власти, и региональной. Выборы очень хорошо показали, что у людей «накипело». Но результаты выборов никого не удовлетворили, потому что изначально владимирцы были поставлены в неправильную ситуацию. Она началось в марте 2013 года и не разрешена до сих пор.
- Поясните, что вы имеете в виду?
- Когда был снят Виноградов без объяснения причин и назначена и. о. губернатора Орлова. Так нельзя с людьми! Ее приняли, но опять не получили никаких объяснений по многим очень важным вопросам, в том числе и по ВСМЗ.
- Получается, что музей - одна из реперных точек народного недовольства?
- Одна из важнейших. На музее скрестилось много важных линий. Например, линия региональной идентичности - это наше наследие, мы хотим его сохранить и передать. Линия самоуважения и достоинства - мы должны в этом участвовать, управлять, мы - граждане и имеем на это право.
- Кто-то в ответ скажет, что идет становление гражданского общества, а кто-то, что «раскачивают лодку»...
- Хорошая метафора про лодку, но обычно ее говорят те, кто в этой лодке находится. А если мы за ней плывем и хватаемся за борта? И нам при этом говорят: «Не раскачивайте лодку, плывите сами», да еще и... хрясь веслом, чтобы неповадно было. Люди примерно так себя и ощущают: мы за бортом, по нам веслом лупят, да еще и собирают плату за проезд в лодке. Как-то у нас позабыли, что требования и интересы населения (а не власти!) первичны.
- Надеетесь, что позиция администрации области по ВСМЗ при губернаторе Сипягине будет другой?
- Прошлая губернская власть все понимала, но не вступалась, новая власть поймет или нет - не знаю, не знаю - вступится ли за музей. К новому губернатору те же требования, что и к старому - чтобы он по-другому построил взаимоотношения с директором ВСМЗ.
- Во Владимире считается, что Конышев - человек Кириенко, они вместе работали в «Росатоме». Никто из региональных властей не захочет ссориться с администрацией президента.
- Я бы не стал придавать этому большого значения. Ну работал Конышев с Кириенко, и что? Сергей Кириенко - государственный деятель крупного масштаба, а не шпана из подворотни. Подобные разговоры и страхи выгодны Конышеву - чтобы люди выстраивали такую цепочку и даже не пытались что-то сделать. Реальность же может быть совсем другой.
- В прошлую нашу встречу вы критиковали музейщиков за недостаточную научную активность. И вот директор ВСМЗ решил проблему - провел сокращения научных подразделений. Может быть, и надо было сокращать таких неактивных работников?
- Я говорил, что достаточно критично отношусь к музейной науке. Но вопрос ведь не в том, какая там наука сейчас, а в том, что ее не будет вообще. Да, научные работники музея были не очень заметны, и их деятельность не была направлена вовне. Но это и надо было менять, а не разрушать вообще. Наука необходима музею - это написано в уставе ВСМЗ и регулируется российским законодательством. Собирать, сохранять и презентовать историю - вот первостепенная цель музеев-заповедников. А как это делать без научной обработки? Очевидно, у руководства ВСМЗ нет компетенции внедряться в научные дела, нет понимания, чем должен заниматься научный работник в музее, поэтому избран путь упразднения науки.
- Многие опасаются, что следующим кадровым решением Игоря Конышева станет сокращение ставок хранителей... Будут ли тогда богатства?
- Их и не будет. ВСМЗ будет продавать то, что есть, пока и оно не исчезнет. Действия руководства музея говорят, что пошло разрушение. Музей, каким мы его знали и любили, уже не существует. Если в прошлый раз мы содержательно говорили, каким может быть путь музея, то сейчас об этом не может быть и речи.
- У общественников есть возможность получить информацию о состоянии фондов?
- Про фонды мы вообще не знаем ничего. Известно, что полностью разобрана экспозиция в Палатах. Детского центра уже нет - эволюционного перетекания не произошло. Все тайно почищено, уверен, что часть экспонатов, не представляющих исторической ценности, утеряна. Никаких документов, подтверждающих опасность газовой котельной, так и не было представлено. Что будет в Палатах - неясно. Судьба Музея хрусталя и Музея природы также неясна...
ВСМЗ превращается в контору по организации выставок. Вероятно, свою задачу директор видит в том, чтобы максимально дешево устраивать сменные выставки и таким образом поддерживать поток туристов. Все остальное не интересно. Абсолютно негосударственный расчет. Но, увы, сейчас содержательно о будущем музея даже не имеет смысла разговаривать.
Конышев-то уйдет, и команда его уйдет, а нам оставит нечто руинизорованное, а не музей. Кстати, против губернатора Орловой проголосовал Суздальский район, несмотря на грядущее 1000-летие и связанные с юбилеем социальные проекты, которые лоббировала Светлана Юрьевна. Может быть, и не главным, но раздражителем для горожан стало то, что в историческом здании - доме купца Лихонина живет, как в собственной квартире, гендиректор.
- Есть ли у друзей музея план дальнейших действий?
- Сидеть сложа руки не будем - за свои ценности надо бороться и драться, используя все законные возможности привлечения внимания к музею-заповеднику.