Наше правительство высоко оценило подвиг солдат и офицеров Красной Армии. Многим воинским частям были присвоены почетные наименования, немало солдат и офицеров было удостоено высоких государственных наград. 16 мая 1944 года, через четыре дня после полного освобождения Крыма, за храбрость, отвагу и находчивость, проявленные при высадке на керченский плацдарм, нашему земляку майору Борису Федоровичу Модину было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).
Борис с детства мечтал стать военным. Усиленно занимался спортом, поступил в военно-инженерное училище в Болшеве. В 1941 г. окончил ускоренный курс. Уже осенью 1942 г. имя молодого военного узнала вся страна. На страницах журнала «Огонек» была опубликована статья о героической обороне Новороссийска и о храбром офицере Модине. Его награждают высокими государственными наградами. В письме, написанном сестре 12 марта 1943 г., хранящемся в музее, он пишет: «если бы Вы спросили из нашей части, или дивизии, то Вам бы сказали, говорю не хвалясь, что Модин и еще у меня друг есть Васыль Илларионов, воюют добре. Недаром я получил орден Красного Знамени…». В том же году его награждают орденом Ленина, присваивают звание «майор». И это в двадцать три года.
Модин отличился во время Керченско-Эльтигенской операции, командуя 344-м отдельным саперным батальоном 318-й стрелковой дивизии 20-го десантно-стрелкового корпуса Отдельной Приморской армии. Его части предстояло подготовить плацдарм для высадки десанта на полуостров Крым в районе поселка Эльтиген. В ночь с 29 на 30 ноября 1943 г. батальон Модина переправился через Керченский пролив. Его саперы успешно разминировали береговую полосу, и в ночь на первое ноября водную преграду форсировала вся 318-я горнострелковая дивизия. Ее бойцам удалось овладеть плацдармом шесть километров по фронту и в два километра в глубину. Начались упорные бои «малоземельцев» уже на «огненной земле».
С воздуха десантников поддерживали наши летчики. Наш земляк Герой Советского Союза Алексей Васильевич Шибаев вспоминал, как часто его штурмовик на бреющем полете уничтожал живую силу и технику противника на эльтигенском плацдарме. А когда десантники были прижаты к морю, он кроме бомб брал в машину боеприпасы и продукты. На узкую полоску прибрежной земли, удерживаемую нашими воинами, он старался точно сбрасывать груз.
Особенно эффективно данную операцию выполняли «ночные ведьмы» на своих тихоходных По-2, о чем свидетельствует следующий эпизод. Однажды утром Модин зашел к командиру дивизии Василию Федоровичу Гладкову и доложил: «Сегодня ночью нам сброшено двести противотанковых мин и ни одна не повреждена. Вот умело девушка сбрасывала! Ни один сброшенный мешок не вышел из обозначенной площадки. До чего точно! Жив буду, обязательно женюсь на этой девушке». На вопрос командира, а как он ее узнает, он ответил: «Перед тем как сбросить груз, она крикнула: «Привет братишкам с большой земли!»
Во время боев Модин принял на себя обязанности дивизионного инженера. Он творчески, с выдумкой, организовал строительство оборонительной линии. Сняв около двух тысяч противотанковых мин, его саперы установили их на линии обороны десантников. Потом во время боев на этих минах подорвались пять немецких танков и самоходных установок. О его находчивости говорит и другой факт. Борис Федорович обнаружил брошенную немцами пушку «Эрликон». Отремонтировал и сбил из нее самолет противника.
Тридцать шесть дней десантники сдерживали атаки превосходивших сил противника.
Положение бойцов 318-й дивизии становилось критическим. Командование
решило прорвать кольцо окружения и соединиться с другим десантом, который вел бои на плацдарме северо-восточнее Керчи. Дивизии ставилась задача с наступлением темноты без выстрелов ринуться в атаку, прорвать оборону, пройти через почти непроходимое Чурбашское болото и, двигаясь по тылам, занять гору Митридат, оттуда же прорваться к своим. Осуществить тридцатикилометровый бросок по тылам противника было крайне сложно и опасно.
Поэтому перед атакой на командном пункте собрались все офицеры штаба и политотдела. Модин, весь обвешенный гранатами и дисками от автомата, пошутил: «Ну, берегитесь, фрицы, беда тому, кто попадется мне!» И он повел саперов в «голову». На минуту, для уточнения задачи, его остановил командир дивизии. Он вспоминал, что лицо Модина выражало крайнюю степень усталости. На слова командира: «Выше голову, Борис Федорович!», Модин, словно предчувствуя недоброе, ответил: «Не пойму сам, что со мной. Никогда у меня не было такого тяжелого состояния». В ночь на 7 декабря 1943 г. все, кто мог двигаться, а это более полутора тысяч десантников, без единого выстрела пошли на прорыв. Модин первым бросился в атаку. Ему удалось гранатой уничтожить вражескую пулеметную точку, но автоматная очередь сразила его. Жители нашей области и крымчане помнят подвиг славного офицера. В Керчи его именем названа улица, а в Муроме – школа.