Маленький Саша, один из братьев Столетовых, будущий профессор Московского университета, уже в детстве вел дневник. И записал 9 ноября 1850 года об уроках танцев на дому для сестры Вари: «После обеда няню послали за танцовщицей. У Вари был первый танцевальный урок». А уже 13 ноября Саша Столетов отметил: «Варинька начала кадриль, 1-ю и 2-ю фигуру она выучила».
Владимирские горожане тогда любили проводить «вечера, где молодые занимаются танцами, местные таланты выказывают весь свой блеск».
Главный танцевальный зал Владимира был в Дворянском собрании. А другим местом для танцев во Владимире стал открывшийся в 1888 году городской клуб на городском бульваре (ныне - имени Пушкина). И, конечно, устраивали балы в офицерских собраниях квартировавших во Владимире полков — Сибирского и Малороссийского. «6 декабря в зале Малороссийского офицерского собрания состоялся большой бал. Было много оживления и нарядных дамских туалетов», - писала городская газета в 1912 году.
Вальсы гимназистов. Известный геофизик Владимир Успенский, учившийся во Владимирской гимназии незадолго до революции, оставил воспоминания о танцевальных вечерах в здании Дворянского собрания. А Дворянское собрание примыкало к мужской гимназии (дома 33/35 по ул. Большой Московской, где теперь соседствуют Центр культуры и искусства на Соборной и художественная школа). Буквально через стенку. И во время танцевальных вечеров несколько раз в год дверь в этой стенке открывалась. Партнершами по танцам для гимназистов были, в основном, их ровесницы из женской гимназии (ныне школа №1). За приличиями наблюдали педагоги и особо бдительные родители девушек.
Самый торжественный повод — 23 ноября по старому стилю, на день памяти Александра Невского. Танцы начинались после богослужения в гимназической церкви и концерта. Из зала убирали стулья, появлялся оркестр 9-го Сибирского гренадерского полка. Капитан Шмидт, «высокий полный мужчина с густой шапкой волос», громким голосом давал команду: «Вальс!».
Еще один выпускник Владимирской гимназии Михаил Косаткин тоже до старости не мог забыть тех балов в зале Дворянского собрания: «В них участвовал весь цвет владимирских красавиц – полковые дамы, молодые жёны судейцев, московские курсистки, взрослые гимназистки в окружении блестящих офицеров и студентов, а в центре капитан Шмидт или танцующий вальс в первой паре или дирижировавший кадрилью, проводя впереди всех «королеву бала», признанную всеми красавицу».
Были в том же зале танцы платные с более широким участием городской публики — опять же с подачи капитана Шмидта. Чистый доход от билетов (25 копеек для гимназистов, 50 копеек для взрослых) шел на поддержку бедных учащихся.
«Любили мы танцевать на так называемых Шмидтовских вечерах», - писал Владимир Успенский.
Уровень танцевального мастерства гимназической молодежи был разный. Танцы там не относились к числу обязательных предметов. Например, в частной женской гимназии Давыдовой, которая открылась во Владимире в 1905 году, за каждую ученицу родители дополнительно вносили два рубля в год за обучение танцам, причем, «не для веселья, а для приобретения манер и умения держать себя».
Среди гимназистов выделялись «записные танцоры», которые задавали тон на балах. Были и просто увлеченные любители. Но встречались «идейные» юноши, которые не желали танцевать вообще.
А что же танцевали во Владимире до революции? Любимым в программе был вальс «Березка». Дальше шли венгерка, краковяк, миньон, па-де-катр. Завершался вечер все тем же вальсом. А вот старая добрая мазурка уже уходила в историю: ее в начале XX века исполняли только наиболее искусные «записные танцоры».
Танцевальное раскрепощение. И вот - грянула революция. Ушли в прошлое балы, зато пришли советские клубы. С танцами! Те считались полезными для раскрепощения от религиозных «предрассудков».
Например в селе Мошок Судогодского уезда вечером 21 июля 1923 года в помещении партклуба состоялся танцевальный вечер, сбор с которого поступил в помощь Воздухофлоту. Но некоторые девушки, по свидетельству корреспондента местной газеты, не решались танцевать накануне церковного праздника. Якобы состоялся такой разговор: «Маруся, мне дома приказали, чтобы в клубе не танцевать пред праздником, а то согрешишь». Степашка с Машей переговариваются, что, если будем сегодня танцевать, то обязательно на страшном суде нас в ад посадят и т. д. Вдруг—звуки гармонии, и вся молодежь, толкая друг друга, моментально брызнула в танцевальное зало и там под звуки вальса, мазурки и кадрилей — был забыт и ад и грех. Молодежь!» (газета «Призыв», 28 июля 1923 года).
Другое дело — танцы в городе! Во Владимире, да еще на волне НЭПа, клубные танцы выглядели слишком идеологически раскрепощенными. Вот такую заметку с критикой милицейских «танцулек» вышла в местной газете в том же 1923 году: «Есть в нашем городе по 1-й Никольской ул. клуб милиции. Клуб, как клуб. Есть читальня, есть и сцена. Все к вашим услугам. Только вот одно горестно, что наша милиция находит самое большое удовольствие в устройстве балов и «танцулек». Протанцевав до пота, молодежь в перерыве занимается «ремонтом» своей внешности: в ход идут белила, помада, пудра и т. д. Покончив с «гримом», снова бросаются в пляску. Пляшут до упаду. Большинство – вульгарно. Это считается особым «шиком». Милиция забывает, что так танцевали в шантанах и в буржуазных кабаре. Да тогда еще было скромнее, танцевали в трико, а теперь танцуют почти нагишом… В результате такого «приятного» времяпровождения бывает все, кроме хорошего. Товарищи милицейские, не время ли воздержаться от устройства таких «балов»?» («Призыв», 23 мая 1923 года). Но владимирские танцы пережили и это.
Танцуют все!
Там, где когда-то был деревянный городской клуб, в парке Пушкина, в советское время устроили главную танцплощадку во Владимире.
В июле 1944 года, несмотря на войну, местная газета продолжала критиковать администрацию парка… за танцы: «Смена кончила работу. Молодежь вышла из ворот завода. Впереди — свободный вечер. Чем его заполнить? Драмтеатр закрыт, картина в кино уже просмотрена. Остается клуб и городской парк — но там, кроме танцев, ничего нет. Да и опять-таки не каждый юноша и девушка могут попасть на танцы: билеты стоят 10 рублей».
Были во Владимире и другие популярные танцплощадки. А еще во время войны на северной окраине Владимира стал строиться тракторный завод и возник рабочий поселок Всполье. Без танцев там не обошлось. По свидетельству одного из краеведов, «среди рабочих и служащих тракторного завода преобладали молодые люди, поэтому летом, придя домой с работы, они часто устраивали на площадке между общежитиями танцы под гармошку. Зимой танцы проходили в одной из комнат женского общежития, где у девчат была установлена очередь по проведению таких вечеринок. Все чинно сидели на кроватях, сдвинутых по стенам, а в центре комнаты образовывалась танцплощадка. Танцевали в основном «деревенские» танцы: краковяк, ночку, «елецкого» и другие... Погуляв, все мирно расходились по своим домам и по своим комнатам. Из этих девчат и ребят позднее сложилось немало семейных пар. Танцы иногда устраивались в красном уголке в женском бараке, иногда патефон ставили на окно одной из комнат общежития, включали музыку и танцевали танго, фокстрот, румбу».
Интересно, танцоры во владимирских парках и клубах сейчас осознают, какую глубокую традицию они продолжают?